Евгений Волков – Седьмое воспоминание (страница 25)
— Адрес приведёт тебя в квартиру раньше, чем ты проверишь остальное.
— Вы не распоряжаетесь последовательностью.
— Я пытаюсь выполнить твою просьбу.
— Просьбу женщины, которую вы используете как недоступный источник.
Михаил сжал губы.
— Если к утру ты решишь, что я говорю правду, я сниму полосу.
— Я могу сделать это сама.
— Можешь.
Анна поддела край ногтем. Бумага была приклеена растворимым составом; резкое движение могло повредить строку под ней.
Она оставила адрес закрытым. Не ради Михаила. Ради документа.
В гражданском реестре открытого уровня запись о браке отсутствовала. Статус Анны значился как «не состоит». История изменений была пуста.
— Вот, — сказала она. — Объективные данные.
— Открытый уровень.
— Для гражданского статуса другого не требуется.
— Для обычного гражданина.
Анна вызвала закрытый медицинский шлюз, доступный специалистам, чьи семейные связи могли влиять на согласие при нейропроцедурах. Модуль запросил текущий профиль и после паузы показал:
ИСТОРИЯ СЕМЕЙНОГО СТАТУСА ОГРАНИЧЕНА ПРОТОКОЛОМ ЗАЩИТЫ ЛИЧНОСТИ.
Основание: корпоративная безопасность.
Оператор: «Мнемос».
Дата применения: 23 сентября 2041 года.
Анна перечитала дату.
День после последней полной калибровки. День аварии.
— Вы знали? — спросила она.
— О протоколе — да. О дате нет.
— На каком основании компания может закрыть государственную историю?
— Угроза сотруднику, медицинская тайна, защита зависимых лиц. Нужно согласие.
— Моё.
— Скорее всего.
— Вы видели его?
— Нет.
Анна открыла техническую карточку ограничения. Большинство полей было скрыто, но внизу сохранилась машинная цепочка предыдущих состояний:
12.10.2037 — ИЗМЕНЕНИЕ СЕМЕЙНОГО СТАТУСА.
03.09.2040 — ПЕРЕВОД В ЗАЩИЩЁННЫЙ РЕЖИМ.
23.09.2041 — ПОЛНОЕ СОКРЫТИЕ ИСТОРИИ.
Тип исходного изменения не отображался. Имя второго участника отсутствовало.
Это не доказывало брак.
— Фамилию я не меняла, — сказала Анна.
— Нет.
— Почему?
— Ты считала, что новая фамилия не делает людей ближе, а старая не мешает им уйти.
— Похоже на фразу, которую удобно приписать мне сейчас.
— Она была написана на обратной стороне заявления.
Анна открыла служебное поле документа. Приложение отсутствовало, но система сохранила его тип: РУКОПИСНОЕ ПРИМЕЧАНИЕ УЧАСТНИКА. Размер — восемьдесят семь символов.
Она пересчитала слова в фразе Михаила мысленно. С учётом пробелов и знаков длина могла совпасть.
Могла — не значит совпадала.
— Вы запомнили точную формулировку?
— Я тогда рассердился.
— Из-за фамилии?
— Из-за того, как легко ты включила мой возможный уход в свадебные документы.
— И всё равно подписали.
— Я был уверен, что ты ошибаешься.
— А теперь?
Михаил посмотрел на закрытый металлический ящик под раковиной.
— Теперь я уверен, что ты редко ошибалась в том, чего боялась.
На экране истекала девятая минута доступа. Анна сохранила только контрольные номера состояний в бумажный блокнот, не копируя закрытые данные. Чернила легли неровно: рука едва заметно дрожала. Она прижала запястье к столу, пока линия не стала прямой.
Но доказывало, что открытый реестр лгал посредством неполноты.
— Третье сентября, — сказала Анна. — Вы утверждали, что мы разъехались в августе.
— Да.
— Через несколько недель статус закрыли.
— Похоже на то.
— Почему?
Михаил посмотрел на чёрную полосу поверх адреса.
— Потому что к тому времени ты уже считала, что через меня до тебя доберутся.
— Кто?
— «Мнемос».