Евгений Волков – Седьмое воспоминание (страница 15)
— Пассивная верификация. Без аффекта и моторного отклика.
— Эпизодический объект не бывает пассивным. Ты лучше меня это знаешь.
Знала. Поэтому раздражало, что Дарья произнесла это первой.
— В девять контейнер заберут.
— Тогда пусть заберут.
— Камера в клинике потеряла событие между двумя кадрами.
— И твой вывод — забрать единственный подозрительный предмет домой.
— Мой вывод — не отдавать его системе, внутри которой исчезают события.
Дарья выдохнула.
— Хорошо. Тогда хотя бы не лги мне, что уже решила остановиться.
Анна ничего не сказала.
— Установи физический разрыв питания на девяносто секунд, — продолжила Дарья. — Не программный. Поставь предел интенсивности на двенадцать процентов. Отключи обонятельный и болевой каналы. Если модуль попросит расширить доступ — не соглашайся.
— Ты только что сказала ничего не открывать.
— Я поняла, что ты всё равно откроешь. Это не одно и то же, что разрешение.
— Спасибо за различие.
— Оно может оказаться важным.
Вызов завершился.
Анна сняла браслет и положила его экраном вниз.
На стене рядом с модулем находился механический выключатель аварийного питания — красная клавиша под прозрачной крышкой. Она подняла крышку и закрепила на клавише тонкую резиновую петлю. Другой конец натянула к кухонному таймеру. Через девяносто секунд пружина должна была сорвать петлю и обесточить систему.
Ненадёжно. Поэтому лучше программной защиты.
Анна выдвинула стул так, чтобы не сидеть спиной к прихожей. На полу, в пределах вытянутой руки, положила тяжёлую керамическую кружку. Если после просмотра она не сможет отличить сцену от квартиры, нужно будет назвать её цвет, вес и скол на ручке. Простая опора, не зависящая от электроники.
В блокноте она написала:
«Я открываю объект добровольно в 21:16. Сегодня 14 октября. Я нахожусь дома одна».
Под фразой провела линию и оставила место для времени завершения.
Анна установила интенсивность на десять процентов. Отключила болевой, обонятельный и вкусовой каналы. Заблокировала моторный вывод. Оставила зрение, слух и минимальную проприоцепцию — иначе эпизод распадался на абстрактные сигналы.
Модуль потребовал открыть контейнер.
Анна сняла крышку и впервые взяла пластину руками.
Стекло оказалось тёплым.
Не от воздуха, не от света. Тепло исходило изнутри и совпадало с температурой её пальцев так точно, что граница между кожей и носителем на мгновение исчезла. В глубине проступила цифра семь.
Анна положила пластину в гнездо активным слоем вниз.
Она не помнила, откуда знала, где активный слой.
— Начать нейронную верификацию, — сказала система.
— Только идентификация. Содержимое не воспроизводить.
— Подтвердите.
Анна приложила два пальца к контактной площадке.
Белая дуга на экране замкнулась в круг.
СООТВЕТСТВИЕ ЖИВОМУ ПРОФИЛЮ: ПОДТВЕРЖДЕНО.
Затем появилась новая строка:
ОБЪЕКТ КЛАССИФИЦИРОВАН КАК АВТОБИОГРАФИЧЕСКИЙ.
Анна убрала руку.
— На каком основании?
— Совпадение нейронной подписи источника и получателя.
— Покажи подпись источника.
— Отдельный источник отсутствует.
— Это противоречие.
— Ошибка не обнаружена.
В кухне щёлкнул таймер, отсчитывая первую секунду.
Анна выбрала предварительный просмотр.
Модуль погасил свет.
Белая комната возникла не перед глазами, а вокруг неё.
Сначала появились линии: стык пола и стены, прямоугольник двери без ручки, узкая панель под потолком. Потом — глубина. Пространство было слишком ярким, словно свет исходил из каждой поверхности сразу.
Анна стояла на коленях.
Нет. Не стояла. Её правое колено касалось пола, левая ступня скользила, ладонь упиралась во что-то холодное. Отключённый болевой канал должен был убрать телесные ощущения, но в шее чувствовалось тупое давление, а во рту — вкус металла.
Белый пол был перечёркнут тёмным следом. Он начинался у мужчины и тянулся к панели на дальней стене, будто его пытались тащить или он полз сам. На уровне глаз в стекле панели дрожало отражение комнаты: слишком широкое, с искажёнными углами.
Анна захотела посмотреть на собственные руки. Правая была в крови, но кожа оставалась целой. Кровь принадлежала не ей. На левом запястье темнела полоса, словно там недавно находился фиксатор.
В самой сцене она это уже знала.
Не подумала, не заключила по виду следа — знала, вместе с бесполезной уверенностью, что фиксатор сняли менее минуты назад и что дверь не откроется с этой стороны.
Такая уверенность была свойственна воспоминаниям. В них человек не исследовал пространство заново: он возвращался туда, где уже был.
Но двадцатое октября ещё не наступило.
Она понимала, что находится на своей кухне. Одновременно знала, что дверь в белой комнате заперта.
Слева кто-то тяжело дышал.
Мужчина сидел у стены, придерживая плечо. Между пальцами темнела кровь. Его лицо скрывал отражённый свет, но Анна видела линию скулы и мокрые волосы, прилипшие ко лбу.
Он посмотрел прямо на неё.
— Анна.
Голос прошёл сквозь неё раньше смысла.