Евгений Волков – Седьмое воспоминание (страница 14)
— Проверить временной индекс на ручную подмену.
— Формат индекса не распознан.
— Сравнить с известными форматами.
— Совпадений не обнаружено.
— Рассчитать возраст материала по деградации слоя.
— Недостаточно данных.
Каждый ответ не приближал её к содержимому, но уменьшал число безопасных объяснений.
Анна создала чистое хранилище и попыталась скопировать туда описательную оболочку. Полоса операции дошла до одного процента и остановилась.
КОПИРОВАНИЕ НЕВОЗМОЖНО. ОБЪЕКТ НЕ ОТДЕЛИМ ОТ КЛЮЧА ПОЛУЧАТЕЛЯ.
— Получатель — я?
— Активный получатель не подтверждён.
— Тогда от какого ключа он неотделим?
— Требуется живая нейронная верификация.
Она отменила операцию.
Обычный файл существовал независимо от человека, который его открывал. Этот объект вёл себя так, будто без её мозга был не зашифрован, а не завершён.
На кухонном столе чёрная пластина лежала внутри прозрачного контейнера. Жёлтый светильник отражался в крышке двумя ровными полосами. Сам носитель света не возвращал. Он выглядел как прямоугольное отверстие, прорезанное в столе.
Анна запросила дату ещё раз.
20 ОКТЯБРЯ 2041 ГОДА.
— Источник временного индекса, — сказала она.
Домашний модуль ответил нейтральным голосом:
— Источник не определён.
— Время создания объекта.
— Метаданные отсутствуют.
— Время последнего изменения.
— Метаданные отсутствуют.
— Системная дата контейнера.
— Служебный слой не обнаружен.
Анна закрыла глаза на две секунды, затем открыла. Строка не изменилась.
Будущую дату можно было вписать в оболочку за минуту. Это ничего не доказывало. Кто-то хотел, чтобы она связала файл со словами пациентки и сама достроила угрозу. Простейшая манипуляция работала лучше сложной, если человек считал вывод собственным.
Модуль предложил три действия: закрыть объект, создать изолированную копию оболочки или провести живую нейронную верификацию.
Третья строка была выделена белым.
Анна коснулась первой. Меню свернулось, но через секунду появилось снова.
Не запрос. Напоминание.
На запястье засветился входящий вызов. Дарья.
Анна посмотрела на оптический кабель, лежавший на полу у стены. Домашний модуль оставался физически отключён от сети; вызов шёл через личный браслет.
Она приняла связь без изображения.
— Контейнер закрыт? — спросила Дарья вместо приветствия.
— Да.
— Модуль выключен?
Анна посмотрела на белую строку.
— Он автономный.
— Это не ответ.
— Это точный ответ.
— Точные ответы ты используешь, когда не хочешь дать честный.
Дарья говорила тихо. На заднем плане слышались шаги и короткий сигнал двери. Она всё ещё была в клинике.
— Малинин рядом? — спросила Анна.
— Уже нет. Центральная экспертиза прислала запрос на передачу носителя в восемь тридцать. Формулировка готова заранее, хотя официально они ещё не знают, что внутри.
— Они знают, что контейнер требует мой профиль.
— Они знают достаточно, чтобы спешить.
Анна провела ногтем вдоль края блокнота.
— Я проверю только оболочку.
— Ты уже проверила оболочку.
— В ней дата из будущего.
На другом конце стало тихо.
— Какая?
— Двадцатое октября.
Дарья не переспросила, какое сегодня число.
— Закрой модуль, — сказала она. — Сейчас.
— Почему?
— Потому что шесть часов назад пациентка назвала воскресенье. Потом в твоём шкафчике появился носитель с событием, датированным тем же днём. Если это ловушка, она рассчитана не на доверчивого человека. Она рассчитана на тебя.
— Значит, тот, кто её сделал, знает мои решения.
— Да. И это должно пугать сильнее самой даты.
Анна посмотрела на чёрное стекло.
— Я не собираюсь подключаться к полному слою.
— Анна.