Евгений Волков – Седьмое воспоминание (страница 13)

СООТВЕТСТВИЕ: 99,97%.

Никто не заговорил.

Анна смотрела на дату. Она знала, что проходила калибровку двадцать второго сентября: запись была в медицинском журнале. Самого дня не помнила. Как и восемнадцати месяцам до него, ему принадлежало место в биографии, подтверждённое документами, но не ощущением.

— Контейнер создан для вашего прежнего профиля, — сказал Малинин.

— Не обязательно создан мной.

— Я этого не сказал.

Но именно это осталось между ними.

Дарья увеличила служебный слой запроса.

— Здесь есть ещё кое-что. Носитель допускает текущий профиль как производный. Поэтому он отозвался, но не открылся. Полный доступ возможен только через живую нейронную проверку.

— В клинике мы её не проводим, — сказала Анна.

— Мы вообще её не проводим, пока не установим безопасность.

Малинин снял контейнер с контура.

— Теперь предмет остаётся у внутренней безопасности.

— Нет.

— Специалист Ветрова…

— Вы только что установили, что он зашифрован моей нейронной подписью. Согласно протоколу личных энграммных данных, изъятие требует либо моего согласия, либо судебного предписания.

— Он мог быть использован для атаки на вас.

— Тогда передача неизвестному подразделению внутри системы, где уже нарушен видеоконтроль, не делает его безопаснее.

Малинин прищурился.

— Вы обвиняете службу безопасности?

— Я констатирую, что ваша камера показала открытие дверцы без самого открытия.

Дарья отвела взгляд, скрывая выражение лица.

Охранник несколько секунд изучал Анну, затем открыл форму временного хранения.

— До девяти утра носитель может находиться у предполагаемого владельца в изолирующем контейнере. Без попытки открытия. Утром — центральная экспертиза.

— Я не подтверждаю передачу центральной экспертизе.

— Утром обсудите с руководством.

Анна поставила подпись только под первой частью.

На улице было уже темно. Городские окна отражались в мокром асфальте, хотя дождя не было. Анна несла прозрачный контейнер в сумке, отдельно от домашнего модуля и бумажного блокнота. Каждые несколько минут проверяла застёжку.

В квартире она первым делом закрыла входную дверь, затем дверцу шкафа в прихожей, которую оставила открытой утром. Только после этого сняла пальто.

Контейнер поставила на кухонный стол.

Над ним висел обычный жёлтый светильник. На чёрной пластине не было видно цифры. Без клинического оборудования она выглядела почти безобидно — как образец материала, забытый дизайнером.

Анна достала бумажный блокнот и записала время, последовательность обнаружения, показания камеры и результаты сравнения. Почерк получился слишком мелким. Она перевернула страницу и переписала цифру крупнее:

99,97%.

Потом добавила:

«Не открывать до проверки».

Пять минут просидела напротив этой фразы.

Страх требовал убрать контейнер в дальний ящик и дождаться утра. Профессиональная осторожность требовала того же. Но за осторожностью теперь стоял Малинин, комиссия клинической безопасности и камера, в которой событие исчезло между двумя кадрами.

Анна включила домашний диагностический модуль в автономном режиме. Отключила внешнюю сеть, вынула из стены оптический канал и убедилась, что индикатор связи погас. Модуль предупредил, что без серверной поддержки анализ будет ограничен.

— Тем лучше, — сказала Анна.

Собственный голос прозвучал в пустой кухне чужим.

Она поместила контейнер в считывающее поле, не открывая крышки. Домашний модуль распознал запрос нейронного ключа и показал то же неполное соответствие. Затем предложил безопасный просмотр описательной оболочки — без подключения к содержимому.

Анна подтвердила.

Экран оставался пустым дольше минуты.

Нет автора.

Нет места создания.

Нет номера оборудования.

Нет истории копирования.

Нет даже объёма данных.

— Файл без прошлого, — произнесла Анна.

В ответ модуль вывел единственную пиктограмму: закрытый белый круг с разрывом сверху. Тот же знак, которым комиссия отметила предупреждение после сеанса Ларисы.

Анна наклонилась ближе.

Круг исчез.

На его месте возникла строка:

ОБНАРУЖЕН ОДИН ЭПИЗОДИЧЕСКИЙ ОБЪЕКТ.

Она не нажала «открыть». Только запросила временной индекс — параметр, который контейнер должен был хранить отдельно от сенсорного слоя.

Модуль предупредил:

ДАТА ОБЪЕКТА НЕ СООТВЕТСТВУЕТ ТЕКУЩЕМУ ВРЕМЕНИ.

Под предупреждением появилась дата.

20 ОКТЯБРЯ 2041 ГОДА.

Глава 3. Собственная смерть

Двадцатое октября было воскресеньем.

Анна проверила календарь дважды: сначала на домашнем модуле, потом на бумажной странице в блокноте. Между понедельником, четырнадцатым числом, и воскресеньем оставалось шесть полных суток и несколько часов.

Фраза Ларисы перестала быть совпадением, но ещё не стала фактом.

Она вывела системное время отдельной строкой и сверила его с тремя независимыми источниками: кварцевым часам в духовке, датой на бумажном выпуске медицинского бюллетеня и временем, напечатанным на последней странице рабочего журнала. Все указывали на четырнадцатое октября.

Потом Анна сменила часовой пояс модуля, запретила автоматическую коррекцию календаря и повторила запрос. Дата объекта осталась прежней.