Евгений Волков – Седьмое воспоминание (страница 10)

Лариса спала в тихой комнате под наблюдением Никиты. Давление снизилось, показатели держались в допустимых пределах. Фразу о воскресенье пациентка больше не повторяла. Это должно было успокоить.

Анна выполнила обещание и зашла к ней перед уходом. В полумраке лицо Ларисы казалось спокойнее, чем во время сеанса, но левая ладонь лежала поверх одеяла, будто всё ещё удерживала порванную сетку. На тумбочке Никита оставил один апельсин из столовой. Вероятно, хотел помочь закрепить окончание воспоминания: плод остановился, падение завершилось.

Анна убрала апельсин в ящик. Нельзя было превращать первую найденную деталь в символ только потому, что она удобно смотрелась рядом с пациенткой. Никита хотел утешить. Алгоритмы тоже часто начинали с желания сделать историю переносимой.

Лариса не проснулась. Уже в дверях Анна услышала, как она произнесла что-то невнятное. Анна вернулась, но повторения не последовало. На экране наблюдения осталась ровная зелёная линия сна.

Не успокоило.

Анна не приблизилась к шкафчику. Сначала посмотрела на потолок. Камера висела над дверью в раздевалку — чёрная полусфера в белом кольце. Её объектив захватывал весь коридор, включая ряд шкафов.

Она вызвала внутреннюю охрану.

— Служебная зона четыре, — сказала Анна. — Возможное несанкционированное проникновение в персональный шкафчик. Не блокируйте камеру и не очищайте журнал доступа.

— Назовите идентификатор.

— Ветрова, Анна Сергеевна. Шкафчик двести семнадцать.

На другом конце возникла короткая пауза.

— Дверца открыта?

— Приоткрыта.

— Ничего не касайтесь. Сотрудник будет через две минуты.

Анна завершила вызов и отступила к противоположной стене. Стоять спиной к двери в раздевалку было неудобно. Она сместилась так, чтобы видеть оба выхода.

Через стеклянную перегородку показалась Дарья. Белый халат она несла на сгибе локтя, под ним виднелась чёрная водолазка. Увидев Анну, Дарья замедлила шаг.

— Ты решила закончить день в коридоре?

Анна указала на дверцу.

Дарья перестала улыбаться.

— Ты её так оставила?

— Нет.

— Это уверенный ответ или твой любимый статистический?

— Уверенный.

Дарья подошла ближе, но остановилась рядом с Анной.

— После сегодняшнего сеанса я бы избегала уверенных ответов.

— После сегодняшнего сеанса я особенно не хочу, чтобы кто-то открывал мой шкафчик.

— Там есть что-нибудь ценное?

— Бумажный блокнот.

— Значит, да.

Из шлюза вышел охранник. Анна видела его несколько раз у главного входа, но имени не помнила. На воротнике формы светился прямоугольник допуска: СЕРГЕЙ МАЛИНИН, ВНУТРЕННЯЯ БЕЗОПАСНОСТЬ.

Он был старше неё лет на десять, с коротко остриженными седыми висками и лицом человека, которого чаще звали к уже случившимся неприятностям.

— Кто обнаружил?

— Я, — сказала Анна.

— Время?

— Восемнадцать сорок две.

Малинин посмотрел на часы.

— Сейчас восемнадцать сорок три.

— Я вызвала вас через двадцать восемь секунд после обнаружения.

Он перевёл взгляд на Дарью.

— Вы присутствовали?

— Подошла после вызова.

— Хорошо. Оставайтесь у стены.

Охранник надел прозрачные перчатки и провёл ладонью перед замком. Над дверцей развернулась схема доступа. Зелёная строка была одна.

07:51 — ВЕТРОВА А. С. — ОТКРЫТИЕ.

07:53 — ВЕТРОВА А. С. — ЗАКРЫТИЕ.

После неё — ничего.

— Журнал говорит, что шкаф не открывали, — произнёс Малинин.

— Журнал ошибается.

— Замок не повреждён.

— Тогда ошибается не только журнал.

Малинин коснулся камеры на воротнике. Чёрная полусфера под потолком повернулась на несколько градусов, подтверждая соединение.

— Поднимите запись с семи сорока пяти до текущего времени. Коридор четыре, камера четыре-два.

Перед ним возникло полупрозрачное окно. Утренняя Анна вошла в кадр в графитовом костюме, открыла шкафчик, положила внутрь пальто и бумажный блокнот. Перед закрытием она поправила край сложенного халата. Потом потянула дверцу на себя, проверяя замок.

Малинин посмотрел на неё.

— Вы всегда так делаете?

— Что?

— Проверяете дважды.

— Да.

Запись ускорилась. Люди проходили по коридору, исчезали за шлюзом, возвращались. Никто не останавливался у двести семнадцатого. В двенадцать двадцать Анна сама появилась в кадре, прошла мимо шкафчика, не касаясь его. В шестнадцать пятьдесят семь Дарья разговаривала у раздевалки с Никитой. В восемнадцать сорок одна коридор был пуст.

Затем в кадр вошла Анна.

Дверца уже была приоткрыта.

— Остановите, — сказала она.

Малинин вернул запись на несколько секунд. Серые дверцы стояли в ровном ряду. Изображение едва заметно дрогнуло — не скачок, не пропущенный кадр, скорее изменение света. После него на месте стыка появилась чёрная линия.

— Ещё раз.

Запись повторилась.