Евгений Волков – Пункт, которого не было (страница 3)

— А Галина?

Лера поморщилась.

— Пока не знает.

— Я догадался по тому, что город ещё стоит.

— Она не устроит скандал.

— Нет. Она скажет «я просто хочу понять», и через сорок минут ты обнаружишь, что защищаешь диссертацию.

Это было настолько точное описание матери, что Лера невольно улыбнулась.

— Сначала она спросит, почему я решила усложнить себе жизнь. Потом скажет, что поддержит любой мой выбор. Потом пришлёт номер женщины, с которой вместе работала в девяносто восьмом и у которой племянница «тоже что-то делала через клинику».

— Полезный ресурс.

— Потом позвонит папа и скажет, что мама вообще не переживает.

— А на фоне будет слышно, как она переживает.

— Именно.

Они оба знали эту последовательность. Матвей бывал у её родителей достаточно много лет, чтобы перестать быть гостем, но недостаточно часто, чтобы Галина перестала предлагать ему еду каждые двадцать минут. На прошлое Рождество она завернула ему с собой половину пирога и отдельно предупредила Леру, что Матвей выглядит худым. Матвей потом три дня доказывал, что это комплимент.

— Я ей скажу, когда будет что говорить, — добавила Лера. — Не хочу устраивать семейный совет вокруг гипотезы.

— А если гипотеза станет планом?

— Тогда скажу. И Свете. И на работе ровно тогда, когда потребуется.

— Твоя любимая модель: никто не знает ничего до момента, когда информация становится операционно необходимой.

— Она отлично работает.

— Для проектов.

— И для людей.

Матвей поднял брови.

— Не начинай.

— Я ничего не сказал.

— Ты очень громко ничего не сказал.

— Лер.

Она замолчала.

— Что?

— Ты сейчас убеждаешь меня или себя?

— Никого. Я объясняю.

— Ты объясняешь так, как объясняла комиссию по площади у старого вокзала.

— Комиссия хотя бы читала материалы заранее.

— И всё-таки.

Она сложила руки на столе.

— Хорошо. Я боюсь.

Матвей кивнул, не торжествуя.

Это немного раздражало. Лера терпеть не могла, когда люди выглядели так, будто получили от неё нужное признание. Матвей, к его чести, не выглядел.

— Чего именно? — спросил он.

— Всего именно.

— Полезная формулировка.

— Я работаю над ней.

Принесли баклажаны и его лапшу. Несколько секунд они занимались едой, как будто разговор можно было временно поставить на паузу вместе с горячей тарелкой.

Лера была голодна и только теперь это заметила.

Матвей попробовал лапшу, поморщился и добавил соус.

— Ты же каждый раз говоришь, что здесь достаточно острая еда, — сказала она.

— Человек имеет право расти.

— У тебя гастрит растёт.

— Мы говорили о ребёнке.

— Видишь, ты уже меняешь тему.

Он улыбнулся, но быстро стал серьёзным.

— Ты давно об этом думаешь?

— О ребёнке — давно. О доноре — несколько месяцев.

— И мне не сказала.

Это было произнесено спокойно. Поэтому Лера услышала укол яснее.

— Я никому не сказала. Кроме врача.

— Это должно меня утешить?

— Нет. Это информация.

— А.

Он взял палочки.

— Матвей.

— Я не обиделся.

— Ты обиделся.

— Я взрослый человек. Я могу немного обидеться и продолжить ужин.

— Какая зрелость.

— Спасибо. Она пришла ближе к сорока. Неожиданно.

Лера выдохнула.