Евгений Волков – Право остаться (страница 8)

— А вы кивнули.

Он помнил.

— Я начну с того, что произойдёт на Вересковой.

— Хорошо.

— Потом объясню почему.

— Ещё лучше.

Юлиан раздражался, когда ему объясняли, как объяснять инженерную работу. Большую часть последних трёх лет он провёл, пытаясь добиться, чтобы люди с разным образованием понимали одно и то же: вода не интересуется политической удобностью решения. Высота отметки остаётся высотой отметки независимо от того, кто голосовал за бюджет.

Но он также понимал, что сегодня никто не пришёл проверять его способность считать расход через насосную станцию.

В половине седьмого Нина вышла к микрофону.

Разговоры стихли не сразу.

— Добрый вечер. Мы понимаем, что многие из вас получили индивидуальные уведомления только на этой неделе. Сегодня мы сначала коротко объясним, что именно утверждено, затем ответим на общие вопросы, после чего сотрудники останутся для индивидуальных консультаций. Сразу скажу: сегодня никто не должен подписывать согласие на выкуп и никто не обязан принимать решение о переезде.

Это уменьшило шум, хотя и не настолько, как Юлиан ожидал.

Нина представила участников. Когда дошла до него, кто-то в третьем ряду сказал достаточно громко:

— Вот инженер, который выбрал наши дома.

Юлиан услышал. Нина тоже. Она не остановилась.

Он вышел к карте.

— Я начну не с паводка, — сказал он. — Сначала с того, что означает выбранный маршрут для Вересковой набережной.

На экране появилась крупная схема района.

Красная полоса проходила вдоль реки и затем загибалась внутрь, там, где планировалась главная насосная станция. На ней были отмечены четыре многоквартирных дома, частные участки, бывший склад, мастерские и сервисная дорога.

— В утверждённый коридор попадает большая часть жилой застройки вдоль этой линии. Это означает, что для строительства городу потребуется приобрести соответствующие объекты. Не завтра. До принудительного отчуждения предусмотрены оценка, предложение о добровольном выкупе и отдельная процедура по каждому объекту. Осмотры для оценки начнутся примерно через две недели. Первые предложения собственникам планируются не раньше конца октября.

Поднялось сразу несколько рук, но мужчина в первом ряду не стал ждать.

— «Потребуется приобрести» — это вы так называете снос?

Юлиан посмотрел на Марту. Та не двинулась.

— Здания, попадающие непосредственно в строительный коридор, после завершения приобретения будут демонтированы, — ответил он.

— Так и говорите.

— Я сейчас так и сказал.

Мужчина откинулся на спинку стула.

Юлиан переключил слайд.

— Теперь почему линия проходит здесь. Существующая система защиты строилась для других расчётных уровней и другой нагрузки на городскую инфраструктуру. Новая модель показывает, что при редком, но тяжёлом сочетании высокого уровня Сарны и интенсивных осадков нынешняя защита недостаточна. Южный контур должен защищать жилые кварталы, больничный комплекс, транспортный узел, подстанцию и другие объекты в низкой части города.

На слайде появилась зона риска.

— Речь не о прогнозе конкретного наводнения в конкретном году. Никто не может сказать: «в следующем апреле вода будет здесь». Речь о вероятности на срок службы инфраструктуры. Если мы ждём события, которое докажет необходимость защиты, мы начинаем строить слишком поздно.

Женщина у прохода подняла руку.

— А когда было последнее настоящее наводнение?

Юлиан назвал несколько высоких водных сезонов и пояснил, что ни один из них не достиг нового расчётного сценария.

— То есть такого наводнения вообще не было? — уточнила она.

— Именно такого сочетания условий за период наблюдений — нет.

По залу прошёл гул.

— Тогда почему мы должны лишиться домов из-за того, чего не было?

Вот этот вопрос он знал. Его задавали на каждом инфраструктурном проекте, который должен был предотвратить событие, а не исправить последствия.

— Потому что отсутствие события в прошлом не делает будущую вероятность нулевой. Мы проектируем не по принципу «что уже случилось», а по тому, какую нагрузку система должна выдерживать в течение десятилетий.

— Значит, может и не случиться?

— Может.

Некоторые люди заговорили одновременно.

Юлиан не добавил ничего. Самым нечестным было бы притвориться, что инженер способен заменить вероятность обещанием.

Нина попросила задавать вопросы по одному.

Получилось ненадолго.

— Сколько дадут за квартиру?

— Кто оплачивает нотариуса?

— У меня две собаки, служба переселения ищет жильё с животными или просто жильё?

— А если ребёнок останется зарегистрирован в старой школе?

— Кто будет оплачивать хранение мебели между продажей и въездом?

— Стройка начнётся сразу после выкупа первого дома или когда вы купите все?

— Где будут парковаться грузовики?

— Сколько месяцев будет пыль?

Юлиан стоял у карты, пока ответы переходили от Марты к Инессе, от Инессы к представителю оценщиков и обратно.

На вопрос о собаках Инесса сказала, что при подборе жилья ограничения по животным будут отмечаться как обязательное условие, если человек воспользуется сопровождением.

На вопрос о школе Нина признала, что у них нет готового ответа и его нужно согласовать с департаментом образования.

— То есть вы решили снести дома раньше, чем выяснили, куда пойдут дети? — спросил мужчина сзади.

— Мы не выбираем конкретную квартиру и конкретную школу за каждую семью на стадии выбора маршрута, — ответила Марта. — Но вопрос переходного периода справедливый. Мы дадим письменный ответ после консультации с департаментом образования.

— В четверг следующего года?

Кто-то рассмеялся.

Марта тоже слегка улыбнулась.

— Если в четверг следующего года, можете отдельно оспорить скорость нашей переписки.

Смех стал заметнее и почти сразу исчез.

Юлиан посмотрел на слайд с расчётным уровнем воды, который всё ещё ждал своей очереди.