Евгений Волков – Право остаться (страница 10)
Виктор обернулся.
— Мой дом тоже в коридоре.
На несколько секунд спор переместился от города к соседям.
Нина снова вмешалась.
Юлиан стоял у экрана и впервые за вечер ясно увидел то, чего не показывала ни одна проектная карта: линия разделяла не только город и район. Она проходила внутри самого района, только не по земле.
К восьми общая часть закончилась.
Никто не выглядел так, будто встреча что-то решила.
Люди выстроились к четырём столам. У «СОБСТВЕННИКОВ» очередь была длиннее всего. К столу «БИЗНЕС» подошли шестеро. У карты остались человек пятнадцать, и Юлиан ещё сорок минут объяснял, где будет сервисный проезд, почему насосную станцию нельзя без последствий сдвинуть ближе к мосту и что означает пунктирная линия вдоль коллектора.
Один мужчина спросил его три раза, не станет ли новая стена ухудшать вид на реку в сохранённой части улицы.
— В некоторых местах станет, — наконец сказал Юлиан.
— Вот. Почему это нигде крупно не написано?
Юлиан посмотрел на него.
— Потому что до сегодняшнего дня я не думал, что это будет вашим третьим вопросом.
Мужчина секунду молчал, потом неожиданно рассмеялся.
— А каким должен был быть?
— Про насосы.
— Я ничего не понимаю в насосах.
— Я начинаю замечать.
Когда зал почти опустел, Нина подошла к Юлиану с пачкой карточек, на которых сотрудники записывали вопросы без готового ответа.
— Двадцать семь, — сказала она.
— Неплохо.
— Это не оценка качества.
— Я понимаю.
— К понедельнику нужен отдельный лист по последовательности работ на Вересковой. Не общий график проекта. По улице: когда обследования, когда возможны первые сделки, что может происходить до освобождения домов, когда начинается демонтаж, что будет с доступом, автобусом, парковкой.
— Часть зависит от приобретения объектов.
— Так и напиши: зависит.
— Часть пока невозможно датировать.
— Так и напиши: невозможно датировать.
Юлиан посмотрел на карточки.
— Это не инженерный график.
Марта, собиравшая папку рядом, сказала:
— Нет. Это график того, как инженерный проект происходит с улицей.
Юлиан хотел возразить на формулировку. Потом решил, что она достаточно точная.
— Хорошо.
Он выключил проектор.
На белом экране исчезли тёмно-синие зоны риска, красная линия и цифры стоимости. Остался просто прямоугольник света, а затем и он погас.
По дороге к выходу Юлиан прошёл мимо стола, где кто-то оставил листок с вопросами. На верхнем было написано крупно, неровным почерком:
«КУДА КОНКРЕТНО ПОЕДУ Я?»
Ниже сотрудник службы переселения приписал: «Индивидуальный подбор после оценки; сейчас конкретного адреса нет».
Ответ был правильный.
Юлиан уже начинал понимать, почему правильного ответа иногда недостаточно.
На улице было прохладно. От муниципального центра он пошёл не к парковке, а к реке. До Вересковой было несколько кварталов.
Сарна лежала спокойно, почти чёрная под вечерним небом. У гидрометрического поста светилась зелёная цифра текущего уровня — ничего необычного. Через реку были видны освещённые окна больницы, чуть дальше — крыша транспортного узла.
Телефон завибрировал.
Сообщение от начальника геотехнической группы: «Подтверди бурение на участке 4 во вторник. Доступ согласован».
Юлиан ответил: «Подтверждаю».
Проект не остановился из-за встречи. Расчёты не изменились. Грунт под Вересковой не стал хуже или лучше от того, что сотня людей два часа задавала вопросы.
Во вторник буровая установка должна была выйти на участок четыре.
К понедельнику Юлиану предстояло ещё составить график того, как проект происходит с улицей.
Он убрал телефон и посмотрел на противоположный берег.
Вода была низкой.
Именно в такие вечера защитная стена казалась менее всего необходимой.
Глава 4
В пятницу утром Малик Дари обнаружил, что городская программа защиты от паводков хуже всего сочетается с проколотыми шинами.
К девяти у двери мастерской стояли четыре велосипеда. Один принадлежал курьеру, которому нужно было вернуть заднее колесо до обеда. У второго заклинило мотор-колесо. Третий был детским и приехал вместе с отцом, который пять минут объяснял, что «оно просто начало странно звучать», будто от этой точности ремонт становился дешевле. Четвёртый Малик купил сам за двадцать евро на запчасти и уже три месяца собирался разобрать.
На верстаке лежала распечатанная памятка для арендаторов из городского письма.
Вчера после встречи он сунул её под коробку с тормозными колодками. Утром достал обратно, потому что коробку пришлось открыть.
Малик не любил бумаги, лежащие рядом с работой. На бумаге быстро появлялись отпечатки пальцев, смазка и мелкая металлическая пыль, после чего любой документ начинал выглядеть так, будто его уже использовали как доказательство чего-то неприятного.
На второй странице было подчеркнуто шариковой ручкой:
«Документально подтверждённые расходы на перемещение оборудования».
Ниже — «прямые убытки, вызванные досрочным прекращением договора аренды, в пределах, предусмотренных программой».
Ещё ниже Малик сам написал: «НОВАЯ АРЕНДА?»
Инесса Лор вчера ответила на этот вопрос достаточно ясно. Автоматической компенсации разницы не было.
Он отложил бумагу, зажал колесо в стойке и снял кассету.