Евгений Волков – Право остаться (страница 18)

У двух в графе «предпочтительный результат» стояло фактически одно слово: «остаться».

У трёх — «повторно рассмотреть маршрут».

У одной — «получить справедливые условия и не затягивать».

Руди написал: «Сохранить дом, если это разумно; иначе достаточно купить другой с гаражом». Потом приписал: «гараж важен».

Алекс подчеркнул последнее. Иногда самая полезная часть юридической анкеты выглядела именно так.

— Что теперь? — спросила Эва.

— Я проведу проверки конфликтов, посмотрю ваши документы и до конца недели скажу, кого Центр может принять на представительство. Параллельно я продолжу анализировать публичные материалы.

— А иск?

— Пока нет.

— Сколько у нас осталось?

— Тридцать восемь дней после сегодняшнего.

— Вы считаете каждый день?

— Это буквально одна из причин, по которой людям нужны юристы.

На этот раз улыбнулась даже Эва.

Когда все ушли, Алекс собрал анкеты и заметил на одном из стульев сложенный листок.

Это была не новая улика и не забытый секретный документ.

Список вопросов Эвы к городу на четверговой встрече.

Напротив «куда конкретно можно переехать» она поставила галочку.

Напротив «почему именно здесь» — нет.

Алекс положил листок к её анкете.

В два часа он получил ответ от Марты Рейн на письмо, которое отправил утром с просьбой подтвердить актуальный перечень опубликованных материалов по решению.

«Господин Варн,

актуальный публичный комплект размещён по ссылке ниже. Сегодня добавлен протокол четверговой встречи и письменные ответы на вопросы, на которые не успели ответить в зале. Если Центр будет представлять конкретных лиц, прошу направлять дальнейшую процессуальную корреспонденцию с указанием их имён либо обозначать её как общую до заключения соглашений.

С уважением,

Марта Рейн».

Ни защиты города на три страницы.

Ни вопроса, зачем ему документы.

Ни слова «безосновательно».

Алекс открыл ссылку.

Протокол был длинным, скучным и, на первый взгляд, довольно честным. В нём были и слова Юлиана Керра о технической возможности восточного обхода, и тридцать восемь процентов дополнительной стоимости, и вопрос Малика о коммерческой аренде.

Под последним город отвечал, что стандартная программа предусматривает подтверждённые расходы на перемещение оборудования и прямые убытки в установленных пределах; вопрос дополнительной поддержки при существенном росте аренды «передан для рассмотрения службе переселения».

Это было не признание ошибки.

И не решение проблемы.

Просто вопрос, который теперь существовал на бумаге.

Алекс сохранил протокол.

Потом создал новый документ.

Назвал его: «Вересковая — предварительная правовая рамка».

Первый пункт он написал сразу:

«Не оспаривать необходимость городской защиты от паводка без новой доказательственной базы».

Второй потребовал больше времени.

Он набрал:

«Проверить, когда и каким образом социальные последствия каждого маршрута учитывались при окончательном сравнении вариантов».

Перечитал и добавил:

«Не предполагать ответ заранее».

Третий пункт:

«Отделить спор о законности выбора маршрута от индивидуальных споров о размере компенсации».

Четвёртый:

«Не говорить от имени всего района».

Телефон снова завибрировал.

Новое письмо пришло от Леоны Ферр.

«Спасибо за встречу во вторник. Я пока не хочу вступать в дело. Если это изменится, сообщу. Прошу при этом присылать общую открытую информацию, если можно».

Алекс перенёс её строку в таблице из жёлтой категории в серую.

Потом открыл список тех, кому нужно было позвонить до пятницы.

Дело ещё не существовало.

Была улица, несколько десятков несовпадающих интересов, административное решение, которое выглядело достаточно серьёзным, чтобы не развалиться от первого чтения, и тридцать восемь дней до конца срока.

Алекс предпочитал начинать именно с этого.

Не с обещания выиграть.

С точного понимания того, что они вообще имеют право попытаться изменить.

Глава 6

18 сентября 2026 года

В пятницу в восемь сорок две Марта Рейн получила письмо, которое начиналось словами «в настоящее время Центр общественного права представляет интересы одиннадцати собственников», и первым делом пересчитала имена.

Их действительно было одиннадцать.

Эва Мирен. Томас Ивен. Хана Вейс. Руди Белл. Клара Вент и ещё шесть человек с Вересковой набережной, чьи фамилии Марта знала пока только по таблице уведомлений.

Леоны Ферр в списке не было.

Малика Дари тоже.