Евгений Волков – Право остаться (страница 20)
— Мы остановим?
— Нет.
— Хорошо.
Нина сказала это слишком быстро, и Марта посмотрела на неё.
— Почему «хорошо»?
— Потому что после четверга половина сотрудников боится сделать на Вересковой что-либо, включая припарковаться.
— Это обратная сторона плохой идеи «ничего не делать, пока все не успокоятся».
— Люди не успокоятся.
— Именно.
Нина положила телефон на стол.
— Геологи закончили скважину на участке четыре. Никаких сюрпризов. Лаборатория будет через две недели. Юлиан хочет двигать следующую точку по графику.
— Если доступ согласован и это не требует владения спорным объектом, юридических причин останавливать нет.
— Варн скажет, что мы создаём свершившийся факт.
— Буровая скважина диаметром десять сантиметров не создаёт право снести многоквартирный дом.
— Я знаю.
— Тогда не спорь с фразой, которую он ещё не сказал.
Нина помолчала.
— Иногда с тобой утомительно разговаривать.
— Это профессиональное качество.
— Ты понимаешь, что я имею в виду. Если они подадут иск, общественно будет выглядеть так, будто город продолжает проект, пока люди пытаются его оспорить.
— Потому что город продолжает проект, пока люди могут его оспаривать. Эти две вещи не исключают друг друга. Вопрос — какие действия обратимы и какие создают необратимые последствия.
Нина взяла со стола карандаш, которым Марта подчёркивала матрицу, потом сразу положила обратно.
— Принудительных актов пока не будет?
— По обычному графику и не должно быть. Сначала оценка. Потом предложение. Потом срок собственнику. Не нужно придумывать специальную паузу там, где процедура уже даёт время.
— А добровольные сделки?
— Могут быть. Но первые предложения всё равно не готовы.
— Леона сегодня звонила Инессе.
Марта подняла глаза.
— По квартире?
— Хочет понимать, может ли служба помочь с подбором уже до оценки. Инесса сказала да, без связи с согласием на выкуп.
— Правильно.
— Эва, вероятно, назовёт это вербовкой.
— Эва имеет право плохо назвать хорошую процедуру.
Нина засмеялась.
— Вот это в пресс-релиз не пойдёт.
Когда она ушла, Марта вернулась к письму Варна.
В десять Томас принёс ей электронный перечень материалов комиссии и бумажную распечатку, хотя она его не просила.
— На случай конца цивилизации, — объяснил он. — Юлиан влияет.
— Сколько?
— Сорок три позиции, если считать приложения отдельно. Двадцать одна была доступна членам комиссии через систему заседаний. Остальные включены ссылками в основной технический доклад и финансовую записку.
Марта пробежала список.
Инженерное сравнение маршрутов.
Сметная модель.
Записка транспортного департамента.
Сводка по сетям.
Реестр затрагиваемой недвижимости.
Сводка консультаций.
Социально-демографическая записка.
Оценка переселенческих мер.
Протоколы трёх технических совещаний.
— А что именно члены комиссии открывали? — спросил Томас.
— Это не тот вопрос.
— У нас есть журнал доступа.
— Знаю. Но административное решение не становится основанным только на тех файлах, на которые конкретный член комиссии кликнул мышью. Нам нужно показать, что официально составляло материал решения, а не реконструировать его историю браузера.
— Жалко. Я уже представлял приложение: «член комиссии номер четыре не открыл приложение семнадцать».
— И что бы это доказывало?
— Что он мудрый человек. Там сто восемьдесят шесть страниц.
Марта улыбнулась.
— Проверь ещё, не было ли между итоговой сводкой консультаций и финальным решением дополнительных письменных комментариев департаментов. Только письменных. Не начинай собирать воспоминания о разговорах у кофемашины.
— Разрушаешь лучшие доказательства.
После его ухода она открыла социально-демографическую записку.
Не ту, которая была опубликована в виде краткого резюме, а внутреннее приложение к материалам комиссии.
Возрастные группы.
Доля собственников.
Транспортная доступность.