Евгений Волков – Право остаться (страница 17)

— Почему?

— Потому что моя работа — не угадывать, что клиент считает приемлемым, когда появится предложение.

Руди Белл пролистал анкету.

— Здесь написано: «Предпочтительный результат». Что туда писать? «Не сносить»?

— Если это ваш предпочтительный результат — пишите.

— Но вы же сказали, суд не может приказать не сносить.

— Я сказал, что суд не выбирает маршрут вместо города. Это не значит, что я не хочу знать, чего хотите вы.

Томас положил ручку.

— Я хочу, чтобы суд остановил этот маршрут.

— Временно или навсегда?

— Навсегда.

— Тогда я сразу скажу неприятную вещь. На тех материалах, которые есть сейчас, я не вижу правовой теории, позволяющей обещать вам постоянный запрет на строительство именно по Вересковой.

Томас откинулся назад.

— Тогда вы уже решили, что город прав.

— Нет. Я решил не обещать средство защиты, которого суд может не иметь права дать.

— Какая разница, если результат один?

— Для юриста — большая.

— А для моего дома?

Эва посмотрела на Томаса, потом на Алекса. Она уже слышала почти тот же разговор неделю назад и, судя по выражению лица, не стала любить его больше.

Алекс положил ладони на стол.

— Послушайте. Если город нарушил обязательную процедуру или принял решение без надлежащего рассмотрения существенных факторов, суд может отменить это решение. Тогда администрации придётся рассматривать вопрос снова. Это реальный результат.

— И выбрать ту же линию, — сказала Хана.

— Да.

В комнате стало тише.

Руди первым вернулся к анкете.

— Тогда зачем судиться?

— Это не вопрос, на который я должен ответить за вас.

— Очень удобно.

— Наоборот. Было бы удобнее сказать, что любое обращение в суд имеет смысл само по себе.

Клара, до сих пор молчавшая, спросила:

— А что вы будете проверять?

— Сейчас — то, что можно проверить по доступным материалам и по процедуре. Кто принимал решение. Какие документы были перед комиссией. На каком этапе сравнивались маршруты. Как учитывались замечания консультаций. Какие факторы администрация считала существенными. Если дело будет принято к производству, город должен будет представить административное досье, на котором основывалось решение. Но этого досье у нас сейчас нет.

— То есть вы не знаете, что у них внутри? — спросила Эва.

— Не знаю.

— А город знает всё, что есть у нас?

— Он знает ваши публичные замечания и то, что вы ему сами направили. Наши консультации с вами конфиденциальны.

Томас снова взял ручку.

— Значит, пока у них преимущество.

Алекс покачал головой.

— У администрации всегда есть собственные документы раньше заявителя. Это не преимущество в смысле игры. Это устройство административного решения. Если будет суд, материалы, на которых они основывались, станут частью проверки.

— Если всё отдадут, — сказал кто-то у стены.

Алекс посмотрел туда.

— Не начинайте дело с предположения, что другая сторона обязательно будет нарушать правила. Если появится реальная проблема с раскрытием, тогда будем решать её как реальную проблему.

Эва коротко кивнула.

Алекс заметил это именно потому, что от неё ожидал возражения.

Следующие сорок минут ушли не на право.

Один человек хотел знать, можно ли одновременно оспаривать решение и впустить оценщика.

Можно.

Другой боялся, что участие в деле автоматически лишит его десятипроцентной городской надбавки.

По опубликованным правилам — нет.

Руди спросил, может ли продать дом городу добровольно после подачи заявления.

Теоретически да; практически это может изменить его личный интерес в продолжении дела, и об этом нужно будет сообщить юристу.

Хана хотела знать, обязан ли Центр рассказывать прессе, кто клиенты.

Нет.

Томас хотел коллективное заявление уже сегодня.

Алекс отказался.

— Почему? — спросил Томас.

— Потому что я ещё не знаю, кого представляю.

— Напишите «жители Вересковой».

— Виктор Сол — житель Вересковой.

Томас замолчал.

— И он просил не говорить от его имени, — продолжил Алекс. — Леона Ферр тоже пока не просила меня представлять её. Малик Дари задаёт вопросы как коммерческий арендатор, но не говорил, что хочет оспаривать маршрут. Если мы начнём с неточного описания собственных клиентов, это будет плохой способ обвинять город в неточном рассмотрении фактов.

Хана тихо засмеялась.

Томас — нет.

К половине первого на столе лежало девять анкет.