Евгений Волков – Право остаться (страница 16)

Она улыбнулась краем рта.

— Тогда, возможно, у нас действительно появится дело.

На столе зазвонил телефон.

Алекс увидел номер Эвы и не взял трубку.

— В одиннадцать у меня первичные консультации, — сказал он. — Я хочу сначала понять, можем ли мы вообще сформировать группу с одной целью.

— Какой?

— Если будут основания — отмена решения о маршруте и возврат администрации на новое рассмотрение. Не судебный выбор другого маршрута. Не гарантия, что Вересковая останется. Не спор о каждой будущей оценке квартиры в этом же производстве.

— Им понравится.

— Поэтому встреча назначена до обеда. Чтобы у всех оставался день испортить кому-нибудь ещё.

Лина взяла со стола его список.

— А временные меры?

— Пока просить нечего. Индивидуальных актов отчуждения нет. Сноса нет. Осмотры и бурение обратимы. Если город начнёт действия, которые создают необратимый эффект до рассмотрения, вернёмся к вопросу.

— Срок?

— Сорок пять дней с седьмого сентября. Последний день — двадцать второе октября.

— Не тяни до двадцать первого.

— Спасибо. Я планировал двадцать второе в пять вечера.

— Именно поэтому я здесь директор.

Она вернула лист.

— Проверь конфликты. И отделяй тех, кому нужен административный иск, от тех, кому нужен совет по компенсации. Мы можем делать оба, но это не одна стратегия.

После её ухода Алекс посмотрел на пропущенный звонок Эвы.

Потом перезвонил.

— Алекс?

— Да.

— Они завтра будут бурить.

— Будут.

— И?

— И это пока не меняет то, о чём мы говорили.

— Откуда вы знаете?

— Из публичного графика инженерных работ. Бурение не передаёт городу право собственности на ваш дом и не означает начало сноса.

— А если они найдут там то, что им нужно?

— Геологи обычно именно за этим и бурят.

Молчание.

— Это была шутка? — спросила Эва.

— Слабая.

— Очень.

— Эва, если вопрос в том, надо ли из-за бурения сегодня подавать иск, — нет. Нам сначала нужно понять основание. Срок не истекает завтра.

— Они всё делают, а мы всё понимаем.

— Да. Административный процесс часто выглядит именно так.

— Ужасная реклама вашей профессии.

— Я не занимаюсь рекламой.

Она вздохнула.

— Я приду в одиннадцать.

— Возьмите уведомление и документы на квартиру.

— Они уже в папке.

— Хорошо.

— И конверт.

Алекс на секунду замолчал.

— Конверт тоже можно.

— Я знала.

Когда в одиннадцать открылась дверь переговорной, Алекс понял, что просил пригласить слишком многих.

Пришли девять человек.

Эва, Томас, Клара, Хана Вейс, Руди Белл и ещё четверо собственников, с которыми он до этого говорил только по телефону. Десятый стул занимала сумка Эвы. После короткого спора сумка проиграла и отправилась на подоконник.

Алекс раздал листы первичной анкеты.

— Сегодня мы не принимаем решение за весь район, — сказал он. — И Центр пока не подписывает соглашение со всеми, кто находится в комнате. Нам нужно проверить, совпадают ли ваши цели и нет ли между вами конфликта интересов.

— Какой у нас может быть конфликт? — спросил Томас. — У нас у всех забирают дома.

Хана подняла руку, хотя это не было собранием.

— Я, например, не уверена, что хочу сохранять мою квартиру любой ценой.

Томас повернулся к ней.

— Тогда зачем пришла?

— Потому что «любой ценой» — это тоже цена, Томас.

Алекс позволил им посмотреть друг на друга несколько секунд.

Вот ради этого и нужна была анкета. Не для бюрократии. Чтобы люди увидели, что общий адрес не создаёт общего поручения.

— Если госпожа Вейс хочет добиться полноценного пересмотра решения, но в случае хорошего предложения готова выйти из дела, это не делает её позицию неправильной, — сказал он. — Но я должен знать это заранее.

— А если я не выйду ни при какой цене? — спросила Эва.

— Я тоже должен знать.