Евгений Волков – Право остаться (страница 15)
Город ещё не назвал собственнику цену здания. Компания ещё ничего не продала. Судебного дела ещё не было.
И всё же утром у него было помещение за семьсот восемьдесят евро, которое он считал своим рабочим местом на неопределённое будущее.
К вечеру это было помещение за семьсот восемьдесят евро с датой окончания договора — тридцать первое марта.
Перед тем как выключить свет, Малик снова открыл первое объявление.
Восемьдесят два квадратных метра. Трёхфазное питание. Отдельный вход.
1 520 евро в месяц.
Он сохранил его в избранное.
Глава 5
К девяти утра в почте Алекса Варна было тридцать одно письмо с темой «Вересковая», и только шесть из них хотели от него примерно одного и того же.
Остальные хотели разного.
Остановить проект. Проверить компенсацию. Получить другую квартиру. Добиться, чтобы город оплатил аренду бизнеса. Узнать, можно ли продать квартиру сейчас и всё равно участвовать в деле. Узнать, можно ли участвовать в деле и не появляться в газетах. Узнать, почему сосед уже разговаривает с оценщиком, если «суд ещё ничего не решил». Узнать, имеет ли право город проводить бурение во вторник.
Последнее письмо пришло в 7:43 и состояло из одной строки:
«Если они уже бурят, значит, судиться поздно?»
Алекс ответил:
«Нет. Геотехнические работы сами по себе не означают отчуждение или снос. Позвоню после десяти».
Потом добавил письмо в отдельную папку и открыл таблицу, которую составил в воскресенье вечером.
В первой колонке были имена.
Во второй — отношение человека к недвижимости: собственник, наниматель, коммерческий арендатор.
В третьей — что он хочет получить.
Именно третья колонка уже выглядела хуже юридической задачи.
У Эвы Мирен стояло: «сохранить дом / пересмотреть маршрут».
У Томаса Ивена: «остановить проект через Вересковую».
У Клары Вент: «дом + магазин; пока не определилась».
У Ханы Вейс, с которой Алекс говорил только по телефону: «честная оценка; суд — если нужен».
У Леоны Ферр было написано: «скорее не клиент; хочет цену и возможность уехать».
У Виктора Сола: «НЕ ПРЕДСТАВЛЯТЬ. Поддерживает проект».
Последнее Алекс набрал заглавными буквами после того, как Виктор дважды попросил убедиться, что его имя не появится ни в одном коллективном письме.
Ниже находились ещё семнадцать строк разной степени определённости.
Алекс сделал глоток кофе и поморщился. В Центре общественного права была хорошая библиотека, терпеливый секретарь и кофемашина, которую никто не решался заменить, потому что она всё ещё формально работала.
— Ты снова пьёшь это добровольно?
Лина Мор остановилась у двери его кабинета с собственной кружкой.
Она руководила Центром шесть лет и считала, что слова «общественное право» не освобождают организацию от необходимости платить аренду и вести табель рабочего времени. Алекс ценил это больше, чем говорил вслух.
— Мне нужно доказательство плохого административного решения, — сказал он. — Начал с кофе.
— Кофе у нас выдержит судебную проверку. Мы предупредили о риске заранее.
Она вошла и посмотрела на таблицу.
— Сколько?
— Пока двадцать три человека, которые так или иначе связались. Из них далеко не все хотят быть заявителями.
— Хорошо.
— Обычно люди расстраиваются, когда слышат «далеко не все».
— Обычно у людей нет двадцати трёх одинаковых интересов только потому, что почтовый индекс совпадает.
Лина поставила кружку на край стола.
— Что у тебя есть по праву?
Алекс развернул к себе папку.
Публичный комплект города был аккуратным. Слишком аккуратным для человека, который надеялся быстро найти очевидную ошибку.
Окончательное решение комиссии по инфраструктуре. Краткое обоснование. Сравнительная таблица маршрутов. Карты. Сводка предыдущих консультаций. Общая записка о компенсационной программе. Гидрологическое резюме, написанное для людей, которые не хотели знать, как моделируется обратный подпор.
Никакой страницы с заголовком «Вот здесь администрация нарушила закон» не было.
— Полномочия у них есть, — сказал Алекс. — Общественная цель очевидна. Необходимость новой защиты я бы не оспаривал без совершенно другой технической базы, которой у нас нет и, судя по опубликованному, не будет.
— Хорошо.
— Альтернативы они рассматривали. По крайней мере на уровне, который виден публично. Восточный обход не фикция. Он действительно дороже, требует переноса дороги и сложнее по инженерии.
— Ещё лучше.
Алекс посмотрел на неё.
— Ты сегодня решила поддерживать ответчика?
— Я поддерживаю дела, которые переживают первое неприятное чтение.
Он откинулся на спинку кресла.
— Есть вопрос о процедуре выбора. Не вывод. Вопрос. Когда они фактически закрепили предпочтительный маршрут и что после этого ещё могло измениться. И как именно сравнивались последствия для района, а не только стоимость приобретения объектов.
Лина подняла бровь.
— У тебя есть основание говорить, что последствия не сравнивали?
— Нет.
— Что выбор был предрешён до консультаций?
— Нет.
— Тогда не говори.
— Я и не говорю.
— На встрече с клиентами тоже?
— Особенно там.