Евгений Волков – Право остаться (страница 14)
— Переключатель сбит.
— Помещение хорошее?
— Хорошее.
— Значит, переедешь?
Он услышал в вопросе то, чего Эва, возможно, сама не собиралась туда класть.
— Если будет нужно и если смогу себе позволить.
— А если мы пойдём в суд?
— Тогда вы пойдёте в суд.
Эва нахмурилась.
— Ты вчера тоже был на встрече.
— Был.
— Алекс сказал, что арендаторы тоже могут быть затронуты напрямую.
— Я затронут напрямую, даже если Алекс этого не скажет.
Он повернул регулировочный винт.
— Я не могу держать мастерскую пустой полгода, чтобы доказать, что я принципиальный.
— Никто не просит держать пустой.
— Собственник может продать городу. Моя аренда до марта. Продлевать сейчас не обещают.
Эва замолчала.
Малик пожалел, что сказал это так резко. Она пришла с велосипедом, а не с требованием присягнуть району.
— Я не говорю, что надо всем уезжать, — добавил он. — Я говорю, что у меня часы идут немного иначе.
Эва посмотрела на заднюю стену, где висели колёса.
— У всех, наверное, иначе.
— Наверное.
Он проверил переключение ещё раз.
— Готово.
— Сколько?
— Десять.
— В прошлый раз было восемь.
— Инфляция и общественный интерес.
Эва фыркнула.
— Вор.
— Можешь оспорить в административном суде.
Она впервые за всё время засмеялась по-настоящему.
Потом заплатила десять евро.
Перед уходом остановилась у двери.
— Если найдёшь место, скажешь?
— Скажу.
— Не потому что я буду считать, что ты нас бросил.
Малик посмотрел на неё.
— Хорошо.
— Я серьёзно.
— Я тоже.
Когда она ушла, он открыл городскую памятку ещё раз.
Внизу был адрес электронной почты службы переселения.
Малик сел за маленький стол возле кассы и написал:
«После публичной встречи прошу уточнить, предусматривает ли программа какую-либо форму поддержки коммерческого арендатора, если перенос оборудования компенсируется, но сопоставимое помещение имеет существенно более высокую рыночную аренду. Также прошу сообщить, учитывается ли потеря клиентского потока и периода работы по новому адресу».
Он перечитал.
Слово «потеря» ему не понравилось. Пока ничего не было потеряно.
Он заменил его на «изменение».
Потом вернул обратно.
Если клиент переставал приезжать, это была потеря, а не изменение.
Он отправил письмо.
После этого открыл сайт объявлений и поставил три фильтра:
первый этаж;
от семидесяти квадратных метров;
до тысячи двухсот евро.
Система показала два результата.
Первый находился в двадцати восьми минутах от Вересковой и не имел отопления.
Второй оказался складом без окон.
Малик добавил верхний предел тысяча четыреста.
Результатов стало семь.
Он смотрел на экран секунд десять, потом закрыл вкладку и вернулся к велосипедам.
К семи вечера мастерская снова выглядела как мастерская: три готовых заказа у стены, коробки на полу, запах резины, радио, которое ловило одну станцию лучше всех остальных, и клиент, опоздавший за своим велосипедом на двадцать минут.
Ничего ещё не закрылось.
Никто ещё не велел Малику уходить.