Евгений Волков – Право на Власть (страница 17)

Мгновенно выделив в интерфейсе оставшиеся корветы, я скорректировал координаты каждого, на лету перестраивая зенитную сеть под новые условия, после чего напрямую разослал капитанам приказ занять новые позиции. А в личном деле бежавшего труса тут же появилась короткая пометка: «Ув.». Мне крысы, бегущие с корабля при первых же трудностях, в эскадре не нужны.

Я зло усмехнулся. Будь это офицер моей личной гвардии, одним лишь увольнением он бы точно не отделался.

Я не хотел прыгать через голову Крейна, но в текущей ситуации я перехватывал прямое управление лишь зенитной группой, оставляя капитан-командору все остальные тактические рычаги. Получив пакет данных, корветы начали спешно перестраиваться, выводя двигательные установки в оранжевый сектор нагрузок.

Но даже этого оказалось недостаточно.

Мы начали перехват смертоносного роя ещё до того, как оставшиеся малые корабли успели физически перекрыть зияющую брешь в строю. Как и следовало ожидать, нам просто не хватило плотности огня: часть торпед прорвала оборону, хищно устремившись к самой лакомой цели — нашему крейсеру.

Слитный залп из пяти таких болванок с лёгкостью пробьёт щит, позволив остальным торпедам безжалостно вгрызться в беззащитный корпус. И если пираты прямо сейчас поддержат эту атаку ещё и ударом главных калибров, флагману ордера придётся ой как несладко.

Это прекрасно понимал и Адриан, тут же отдав приказ двум фрегатам выстроить линию обороны, прикрыв флагман своими щитами. К счастью, среди этих капитанов трусов не оказалось: два корабля с флангов, покинув свой строй, стремительно рванули наперехват.

Ещё через несколько мгновений сенсоры зафиксировали детонацию. Один из фрегатов почти моментально лишился щитов, приняв на себя основную ударную волну прорвавшихся торпед. Оставшиеся болванки ударили по корпусу, и почти сразу же в его оголённый борт впилось несколько залпов с пиратских судов.

Фатальных повреждений корабль не получил, но продолжать бой уже явно не мог. Капитан принял приказ отходить к точке сбора, а я мысленно сделал пометку, что экипажу этого фрегата обязательно нужно будет выписать щедрую премию. Чем больше я буду поощрять и завоёвывать уважение этих наёмных флотоводцев, тем выше шанс, что в будущем они перейдут ко мне на постоянную службу.

Два обстреливающих друг друга ордера сблизились на такую дистанцию, когда красивые тактические построения больше не имеют никакого смысла. Корабли находили свои цели, намертво вцеплялись в них и начинали свой танец смерти. Так произошло и в этот раз. Строй окончательно распался, и началась настоящая космическая собачья свалка. Пилоты ещё пытались ориентироваться на маркеры, по возможности прикрывая союзников, но той слаженности, что была всего пару минут назад, не осталось ни у пиратов, ни тем более у нас.

Моё восприятие сузилось до масштабов крохотного участка ближнего космоса. Шустрый корвет уходил от прямых попаданий вражеских фрегатов исключительно благодаря своим выдающимся манёвренным характеристикам. При этом перегрузки, которые сейчас испытывали экипаж и силовой набор корпуса, доходили до совершенно безумных значений. Гравитационные компенсаторы выходили из строя один за другим — закономерная плата за столь агрессивный пилотаж.

Сам я этих перегрузок не чувствовал — при полном нейроподключении физическое тело словно отбрасывается на задний план, — но отлично представлял, как оно будет ныть и раскалываться, когда я в него вернусь. И прекрасно понимал, как сейчас отчаянно матерится моя команда, глотая стимуляторы и вкалывая химические компенсаторы, главная задача которых — хоть как-то минимизировать вред организму от убийственных перегрузок.

Пираты уже проиграли. Нет, не потому, что у нас был выдающийся флот или мы оказались искуснее в бою. Просто численность и технологическое преимущество изначально были на нашей стороне. Мы били чуть дальше, чуть точнее и уходили от ответных ударов чуть лучше. Вскоре и первый ордер на полном ходу влился в эту космическую свалку.

«Тень» яростно сцепилась с одним из фрегатов охранения эсминцев, отчаянно пытаясь прорваться к лакомой цели. Мы закружились, непрерывно обмениваясь ударами. Мой корвет был гораздо быстрее: он мог легко вертеться вокруг неповоротливой туши противника, поливая его щиты тоннами энергии и стали. Только вот какого бы поколения ни был корвет, он всё равно оставался малым кораблём. И даже один фрегат представлял для него серьёзную проблему. Редкие ответные залпы пиратов по щитам «Тени» почти сразу просаживали их в жёлтую зону.

Реактор натужно выл на предельной мощности, пытаясь компенсировать потерянную энергию. Накопители щитов один за другим выходили из строя от обратного импульса, прошивающего корабль после каждого пропущенного удара, не в силах выдержать подобного напора.

Всё это я фиксировал фоном, параллельно с основной задачей, которой сейчас было пилотирование. Корабль крутился, гася колоссальную инерцию тягой манёвренных двигателей и фактически постоянно удерживая их в красной зоне нагрузок. А затем снова уходил в немыслимый пируэт, стремясь зайти в слепую зону противника. И всё это — с чудовищными перегрузками, балансирующими на самой грани критических значений.

Небольшая вспышка — и тактическая система пометила моего противника как выбывшего из боя. Мне удалось вгрызться в его щиты настолько, что несколько прямых попаданий в корму напрочь лишили его маршевых двигателей. Теперь этот корабль не представлял особой угрозы.

Вывернув «Тень», я направил её прямиком на эсминцы. Тем уже и так приходилось несладко. Первый ордер, полный сил и не участвовавший в начальной стадии сражения, смог пробиться к ним и теперь яростно грыз их щиты, периодически получая в ответ такие плюхи, что могли бы сломать хребет слону.

Пираты подняли белый флаг. От Крейна пришёл общий приказ: всем кораблям ордера надлежало прекратить обстрел столь лакомых мишеней и перейти в режим наблюдения. Я продублировал приказ команде, передал управление кораблём Лили и стремительно вывалился из нейросинхронизации.

Ох, Бездна милосердная!

Тело мгновенно отозвалось такой чудовищной болью, будто меня только что прогнали через тренировочный зал моих собственных абордажников, где я всё это время выполнял роль груши для битья.

Болело всё. Казалось, ткни в любое место — и оно тут же отзовётся острой вспышкой. Даже с учётом того, что встроенный меддок ложемента щедро накачивал меня нужными препаратами, тело просто разваливалось на части. Я отлично представлял, какие ощущения сейчас испытывают остальные члены экипажа. Кряхтя и матерясь, я с трудом выбрался из пилотского кресла и осмотрелся, тяжело опираясь на него.

Харрг сидел совершенно неподвижно, явно боясь сделать хоть одно лишнее движение. Его короткая тёмная шерсть стояла дыбом от нервного напряжения, а кончик хвоста то и дело нервно дёргался из стороны в сторону.

Рен выглядел ничуть не лучше. Он замер в ложементе навигатора и молча смотрел в мою сторону совершенно красными от лопнувших капилляров глазами. На его светлой коже то тут, то там проступали пунцовые пятна — наглядные последствия колоссальных перегрузок.

Я виновато оскалился, чувствуя, как мелко подрагивает верхняя губа. Сил на нормальную усмешку у меня просто не нашлось.

— Ну, простите, парни. Такой вот он, космический бой, — прохрипел я, медленно сползая на пол.

Всем нам вскоре потребуется пройти через полный цикл восстановления в медицинской капсуле. Впрочем, это было делом ближайшего будущего. Сейчас же хотелось только одного — покоя. Я опёрся спиной о холодный пластик основания ложемента и бессильно прикрыл глаза.

Глава 7

— Итого нам удалось захватить почти полсотни пиратского отребья. Помимо этого — два эсминца союзной постройки и четыре фрегата, из которых более-менее на ходу всего два, — продолжал свой доклад Адриан.

Теперь мы поменялись ролями. Если в пылу сражения я доверил ему управление боем и не прогадал, мысленно отметив, что его следует повысить в должности, то сейчас, когда мы сидели в кают-компании малого крейсера «Восход», я вновь был полноправным герцогом. Совещание проходило в той системе, где была организована засада. Мы не боялись появления пиратского подкрепления, просчитав все возможные варианты и придя к выводу, что в запасе у нас как минимум сутки. И эти сутки мы тратили на то, что веками делали все победители — мародёрствовали.

Крейна я почти сразу назначил командовать двумя ордерами, отстранив от командования недовольного капитана, чьё имя я даже не стал запоминать. Тот слишком явно выразил недовольство, и почти сразу же наш с ним контракт был разорван. Как и контракт со струсившим командиром корвета. Ни крысы, ни трусы в моём флоте были не нужны.

Я устало откинулся на спинку кресла, отметив про себя, что даже спартанская обстановка может показаться невероятно комфортной после пережитых перегрузок. Отстегнув тугой ворот военного мундира, я обвёл тяжёлым взглядом лица собравшихся. Рен, мой преданный вассал и фактически правая рука в управлении зарождающимся государством. Отличившиеся капитаны, проявившие отвагу и мужество в этом маленьком победоносном сражении. И Крейн, чьё положение в иерархии всё больше смахивало на адмиральское.