Евгений Волков – Опись оставленного (страница 5)
На схеме новой квартиры прямоугольниками уже стояли кровать, одна тумбочка, комод, низкий шкаф, зеркало и торшер. Возле двух предметов были вопросительные знаки.
— Сегодня было ваше «мне почти ничего не нужно», — сказала Вера. — А это то, что вы уже назвали за первый час. И мы ещё не открывали одежду, книги, кухонные шкафы и кладовую по-настоящему.
Елена долго смотрела на схему.
— В комнате пусто выглядит.
— Потому что прямоугольники не показывают дверцы шкафов, проходы и место, где вы будете ставить стул, когда захотите сесть.
— Я могу взять меньше мебели.
— Конечно.
— Низкий шкаф, наверное, не нужен.
Вера не зачеркнула его.
— Решите завтра после того, как увидим новую квартиру с точными размерами.
— Вы хотите туда ехать?
— На двадцать минут. Перед началом сортировки. Если размеры на плане точные, быстро закончим. Если нет — хорошо, что выясним это до фургона.
Елена кивнула.
Потом постучала ногтем по планшету.
— А стол совсем не войдёт?
— Войти может. После этого вам придётся обходить его боком.
— Значит, не войдёт.
— Для нашей работы это две разные категории.
Елена снова рассмеялась.
У двери Самир убрал рулетку в сумку и проверил время парковочного разрешения.
— Завтра в восемь тридцать?
— В девять, — сказала Елена. — В восемь тридцать я ещё человек, который пьёт кофе.
— В девять, — согласилась Вера.
Она надела пальто.
Елена осталась в дверях кухни, где за её спиной был виден буфет со стеклянными дверцами.
— Дети, конечно, заберут сервиз, — сказала она.
На этот раз Вера ничего не записала.
— Тогда завтра узнаем, куда его везти.
ГЛАВА 2
Дара пришла к Елене в девять тридцать две, когда Самир уже стоял в прихожей на одном колене и переносил размеры с бумажного плана в рабочую схему.
— На три сантиметра уже, — сказал он вместо приветствия.
— Что именно?
— Стена в новой гостиной.
— Катастрофа?
— Пока только разочарование.
Вера сняла пальто и повесила его рядом с входной дверью. Они с Самиром успели съездить в новую квартиру до приезда Дары: двадцать минут на замеры, ещё десять на разговор с управляющей и столько же на дорогу обратно. План, выданный Елене, оказался достаточно точным, чтобы не переделывать всю схему, и достаточно неточным, чтобы низкий шкаф из гостиной перестал быть очевидным решением.
Елена стояла рядом, держа чашку кофе.
— Я уже отказалась от шкафа, — сказала она.
— От какого? — спросила Дара.
— От низкого. Хотя он хороший.
— Хороший — не категория маршрута.
— Вот поэтому я дождалась вас, прежде чем его кому-нибудь пообещать.
Дара одобрительно кивнула. Это было почти всё, чего она хотела от клиента в первые часы сортировки: не обещать вещь трём разным людям и не выставлять её на продажу до того, как кто-нибудь посмотрит, что это вообще такое.
На полу гостиной уже стояли четыре сложенные коробки. Маркус привёз их вместе с упаковочной бумагой и уехал проверять адрес благотворительного склада. На боках крупно были напечатаны категории: ОСТАВИТЬ, ПРОДАТЬ, ОТДАТЬ и ПЕРЕРАБОТАТЬ. Серая пластиковая корзина без крышки была предназначена для «ОТЛОЖИТЬ» — вещей, решение по которым клиент не обязан был принимать в ту же минуту.
— Сегодня действительно начинаем? — спросила Елена.
— Сегодня действительно начинаем, — сказала Вера. — Но не со всей квартиры сразу.
Дара сняла пальто, достала из сумки хлопковые перчатки, лупу и маленький фонарик.
— Я начну с гостиной и буфета. Потом торшер.
— Сначала торшер, — сказала Елена. — Мне интересно.
Торшер стоял у окна там же, где вчера. Дара попросила Самира немного отодвинуть приставной столик, чтобы не задеть его основанием, и присела.
Бумажная наклейка снизу почти выцвела, но не настолько, чтобы исчезли первые три буквы названия производителя и номер модели. Дара протёрла край сухой салфеткой, подсветила наклейку сбоку и сделала две фотографии.
— Ну? — спросила Елена.
— Минуту.
Дара не любила слово «ну» в оценке предметов. Обычно оно означало просьбу немедленно превратить возраст в цену.
Латунная стойка была потемневшей, но без глубоких повреждений. Опаловый плафон — оригинальный, судя по посадке и креплению. Провод меняли, причём аккуратно. Ножной выключатель был уже современным. На основании имелась царапина длиной в два пальца.
Она открыла каталог в телефоне и проверила номер модели.
— «Норден Лихт», модель пятьдесят два, — сказала она. — Конец шестидесятых или самое начало семидесятых. Серия не редкая, но удачная. Плафон родной.
Елена улыбнулась.
— Я же говорила, настоящий старый.
— Старый — да. Это как раз легко доказать. Теперь сложнее: сколько за него дадут.
— Я его не продаю. Я беру его с собой.
Дара посмотрела на Веру. Та ничего не сказала, только развернула планшет так, чтобы Елена видела схему новой комнаты.
Торшер уже был нанесён возле кресла, которое Елена собиралась купить после переезда. Рядом оставалось не очень много свободного пространства.
— Если бы продавали, — продолжила Дара, — я бы начала примерно с пятисот двадцати. Реальная сделка, скорее всего, будет где-то между четырьмястами двадцатью и пятистами. Может быть быстрее, может быть дольше. Зависит от покупателя.