Евгений Волков – Опись оставленного (страница 12)

— Я знаю.

— Это было ужасно.

— Я знаю.

На этот раз она улыбнулась.

Сервиз от этого не стал проще распределить.

Елена ещё раз предложила детям выбрать хотя бы по чашке. Лиза отказалась. Мартин тоже. Не резко и не демонстративно. Они просто не захотели.

— Эми может взять, — сказала Елена после паузы.

Лиза пожала плечами.

— Спроси её. Только именно спроси, мам.

Вера не улыбнулась, хотя реплика была почти дословным изложением рабочего правила.

В итоге Мартин не забрал овальное блюдо. Лиза не забрала чашки. Елена сама попросила вернуть весь сервиз в буфет и оставить серую карточку до понедельника.

Они работали втроём минут десять: Вера передавала тарелки, Лиза ставила их на полку, Елена поправляла расстояние между стопками. Мартин оборачивал супницу бумагой, пока не выяснилось, что её вообще пока не надо упаковывать.

— Я уже начал, — сказал он.

— Разверните, — сказала Елена.

— Мне кажется, это самая большая ответственность, которую на меня сегодня возложили.

— Не преувеличивай.

Он снял бумагу.

Когда буфет снова закрыли, две коробки «ЛИЗА» и «МАРТИН» остались пустыми. Маркус снял с них именные наклейки и сложил коробки в стопку к остальным.

После ухода детей Елена минут пять занималась исключительно кухонными полотенцами. Вера не ускоряла её. Решения о полотенцах были настоящими решениями, даже если появлялись в удобный момент.

Потом дошли до кружек. Их оказалось девятнадцать, не считая чашек сервиза. Елена поставила на стол двенадцать и сказала, что это немного.

Вера показала ей коробку «КУХНЯ-2», уже заполненную тарелками, кастрюлей и двумя стеклянными формами.

— В новой кухне один верхний шкаф под посуду, — напомнила она.

— Я знаю.

— Тогда вопрос тот же: сколько из этих кружек вы хотите видеть там каждый день?

Елена стала убирать их обратно по одной. Кружку с логотипом банка — отдать. Две одинаковые с облупившейся печатью — утилизация, потому что сколы были уже не только на рисунке. Высокую кружку, из которой было неудобно пить, но удобно ставить ложки, — оставить.

— Она у меня для ложек.

— Тогда в новой квартире она тоже будет для ложек?

— Если поместится.

— Это уже честный критерий.

В итоге осталось восемь. Вера обернула ручки бумагой и поставила кружки вертикально, пустоты заполнила смятой бумагой. Елена закрыла коробку сама, провела ладонью по клапанам и попросила написать сверху не просто «КУХНЯ», а «КРУЖКИ / ФОРМЫ», чтобы не искать их в первый вечер.

На фоне сервиза восемь обычных кружек никого не волновали. Зато их судьба была понятна до последней штуки.

— Оставлю шесть полотенец, — сказала Елена, вернувшись к стопке. — Остальные хорошие — отдать.

— Хорошо.

— И не спрашивайте, почему шесть.

— Не собиралась.

— Потому что восемь много, а четыре мало.

— Теперь я знаю.

Елена посмотрела на неё.

— Вы считаете, я пыталась навязать детям сервиз?

Вера закрыла коробку с полотенцами, но не заклеила, пока Елена не проверила количество.

— Я считаю, вы пытались найти ему место.

— Это не ответ.

— Хорошо. Подарок работает, когда его хотят и дать, и получить. Если согласие есть только с одной стороны, нам нельзя оформлять это как передачу.

— Я не про вашу компанию спрашивала.

— А я сейчас могу честно ответить только как человек из вашей компании.

Елена помолчала и кивнула.

Это тоже было границей, и Вера не собиралась делать вид, что имеет профессиональное право объяснять Елене её отношения с детьми.

В три часа Маркус сообщил, что покупателя на торшер к согласованному сроку нет. Был один запрос с предложением триста евро и просьбой включить доставку через весь город. Елена отказалась снижать цену настолько сразу.

— Если повезём на склад, объявление остаётся активным? — спросила она.

— Да. Я только меняю точку выдачи, — ответил Маркус. — Покупатель либо забирает у нас, либо отдельно оплачивает доставку. Комиссия та же, срок хранения по вашему договору — четырнадцать дней. За три дня до конца я напомню, если продажа не состоится.

— И вы не снизите цену сами?

— Нет. Любое снижение только после вашего подтверждения.

Елена кивнула. Финансовые правила снова оказались для неё проще человеческих.

— На склад? — спросила Вера.

— На ваш, — сказала Елена. — На две недели, как в договоре. Потом решим по цене.

Маркус изменил маршрут. Самир снял плафон, завернул его отдельно в пузырчатую плёнку и поставил в подписанную коробку. Основание торшера закрепили ремнями в фургоне. В рабочем файле появилась отметка: «ПРОДАТЬ. Транзитный склад „Второго адреса“. 15.01».

Это была не продажа. Деньги Елена ещё не получила, и вещь всё ещё принадлежала ей. Она просто перестала занимать место у окна.

К четырём часам гостиную пересекали светлые прямоугольники там, где раньше стояли низкий шкаф и торшер. Большой стол и диван оставались. Буфет оставался. Сервиз — тоже.

Елена прошла к окну и оглянулась.

— Забавно. Самое большое сегодня уехало без проблем.

Вера посмотрела на пустое место от шкафа.

— Потому что по нему было принято решение.

Елена перевела взгляд на буфет.

— А самое маленькое занимает две полки.

Вера ничего не ответила.