Евгений Волков – Опись оставленного (страница 11)

Елена начала собирать перед Лизой небольшую группу: четыре чашки, четыре блюдца, четыре десертные тарелки.

— Вот. Это вообще ничего не занимает.

Лиза посмотрела на стопку.

— И что мне с этим делать?

— Пользоваться.

— У меня посуда на шесть человек, которую я действительно использую каждый день.

— Можно поставить эту для гостей.

— Тогда она будет стоять в шкафу ради двух раз в год.

— И что в этом плохого?

— Ничего. Если я этого хочу.

Фраза прозвучала без злости. Именно поэтому Елена не смогла отмахнуться от неё так же легко, как от разговора про размеры кухни.

Мартин взял овальное блюдо, перевернул, посмотрел клеймо и поставил обратно.

— А если я возьму часть, потом она моя?

Елена нахмурилась.

— В каком смысле?

— В обычном. Если через год я пойму, что не пользуюсь этим, я могу отдать?

— Зачем тебе брать, если ты сразу собираешься отдавать?

— Я пока ничего не собираюсь брать. Я пытаюсь понять правила.

Лиза посмотрела на мать.

— Вот это, кстати, важный вопрос.

— Конечно, ваша, — сказала Елена. — Если я подарила, значит ваша.

— И можно продать? — спросил Мартин.

— Ну зачем вы всё доводите до крайности?

— Потому что через год у меня всё ещё будет та же кладовка и те же лыжи.

— Ты катаешься неделю в году.

— Восемь-девять дней.

— А сервизом мы пользовались на каждый праздник.

— Вы пользовались. У тебя дома.

Он сказал это спокойно. Вера видела подобное много раз: право собственности можно было оформить одной строкой, но предполагаемая обязанность пользоваться вещью вместе с правом иногда переходила без всякого документа.

Она не стала озвучивать эту мысль. Вместо этого спросила:

— Елена, если кто-то из детей возьмёт часть сервиза, для вас важно, чтобы он её хранил?

— Я хочу, чтобы ей пользовались.

— А если не будут?

Елена посмотрела на тарелки.

— Тогда зачем брать?

— Именно это они сейчас и пытаются решить.

Мартин снова взял блюдо.

— Я могу взять одно блюдо, если тебе от этого станет легче.

Елена мгновенно оживилась.

— И тарелки.

— Нет. Я сказал одно блюдо.

— Но к нему нужны тарелки.

— Для блюда не нужны родственные тарелки.

Лиза рассмеялась. Елена тоже почти улыбнулась, но не стала.

Вера увидела момент, когда разговор снова начал превращаться не в выбор Мартина, а в переговоры о минимально допустимом количестве вещей.

— Можно уточнить один практический момент? — спросила она.

Елена кивнула.

— Если Мартин возьмёт блюдо только потому, что ему неудобно отказаться, вы будете считать, что блюдо ему действительно передано? Или что решение просто переместилось из вашей квартиры в его?

— Какая разница, если оно будет у него?

— Для нашего маршрута большая. «Передать» означает, что есть человек, который хочет получить вещь. Если человек не хочет её, но принимает, чтобы вам не было неприятно, коробка уезжает, а решение остаётся. Только уже у него дома.

Мартин положил ладони на стол и ничего не добавил.

Елена посмотрела на детей.

— Я не хочу делать вам неприятно.

— Мы знаем, — сказала Лиза.

— Тогда почему это вообще так выглядит?

Никто не ответил сразу.

Вера тоже. Вопрос был не к ней.

Лиза взяла одну чашку, покрутила её и снова поставила.

— Потому что ты предлагаешь нам вещь, которая для тебя очень важна. А мы отказываемся. Это выглядит хуже, чем есть.

— А как есть?

— Мне не нужен сервиз. Это не значит, что мне не нужны наши воскресенья у тебя.

Мартин кивнул.

— И дни рождения. И папина привычка всегда брать глубокую тарелку для всего подряд.

Елена посмотрела на него.

— Он ел из неё салат.