Евгений Волков – Дом на краю прилива (страница 9)

Он посмотрел на меня внимательнее, но не спросил ничего еще.

Александр поднялся из-за стола.

Ему было немного за пятьдесят, и он принадлежал к редкой категории мужчин, которые с возрастом становятся не привлекательнее, а убедительнее. На похоронах он был в черном пальто. Сейчас — темные брюки, белая рубашка без галстука, рукава закатаны ровно на два оборота.

— Лея.

— Александр.

Он протянул руку. Я пожала.

— Мне жаль, что мы снова встречаемся при таких обстоятельствах.

— У нас не было других.

Едва заметная пауза.

— Справедливо.

За спиной появился Даниэль.

Александр повернулся к нему с теплой деловой улыбкой.

— Керн. Давно не виделись.

— На похоронах были в одной часовне.

— Я имел в виду до этого.

— Тогда да.

Я посмотрела на стол.

Пять мест.

Не четыре семейных и одно гостевое. Пять одинаковых приборов.

Раньше за этим столом мест всегда было больше, чем нужно. Ева ненавидела тесноту и держала два лишних стула даже за семейным ужином, будто в любой момент мог появиться человек, которого стоило впечатлить. Сегодня лишние стулья убрали к стене. Один стоял возле серванта, второй у окна. Я поймала себя на том, что считаю: отец, Марк, я, Александр, Даниэль. Пять.

Алиса не имела отношения к арифметике, но ее отсутствие все равно выглядело шестым местом.

Я выбрала стул спиной к окну. В детстве там сидел отец. Мать предпочитала место напротив двери, откуда видела каждого, кто входил или пытался выйти. Сейчас ее стул оставался пустым не из уважения. Просто никто не захотел его занимать.

Марк вошел последним.

— Можно хотя бы поесть до нотариуса?

— Это ты спрашиваешь или объявляешь? — сказал Виктор.

— Я пытаюсь добиться одного нормального действия за вечер.

— Ошибка в выборе дома, — сказал Александр.

Марк не улыбнулся.

Ужин приготовила женщина из поселка, которую я не знала. Она оставила все в духовке и ушла до прилива. Рыба, картофель, теплый хлеб, салат, который никто не трогал. Разговор сначала держался на безопасных вещах: дороге, погоде, отмене завтрашнего парома.

Потом отец спросил:

— Кто-нибудь знает, что именно Нора собирается нам сказать?

Марк положил вилку.

— Я знаю то же, что и вы.

— Ты три дня здесь.

— Потому что разбираю документы.

— Какие?

— Те, которые остаются, когда человек умирает.

— Очень конкретно.

— Отец.

Одно слово, и я снова услышала, как Марк разговаривал с ним в двадцать три. Тогда он тоже умел ставить точку голосом.

Александр отломил кусок хлеба.

— Нора сказала мне только, что сегодня будет оглашена отдельная часть распоряжений Евы.

— Отдельная от завещания? — спросила я.

— Формально — приложение к структуре траста.

Марк посмотрел на него.

— Ты это откуда знаешь?

— От Евы. Она обсуждала со мной судьбу литературных прав.

— Когда?

— В течение последних двух лет. Это не тайна.

— Для меня, видимо, была.

— Ты управлял текущими лицензиями. Она обсуждала наследование.

Марк взял стакан.

— Удивительно удобное разграничение.

В 19:28 ноутбук на буфете издал короткий сигнал.

Марк встал так быстро, будто ждал освобождения.

Экран включился, и появилась Нора Бекет. За ее спиной были белая стена, книжный шкаф и край настольной лампы. Она все еще носила тот же серый костюм, в котором была на похоронах, или имела несколько одинаковых. Для нотариуса это казалось разумным.

— Добрый вечер. Все присутствуют?

Марк повернул ноутбук так, чтобы камера охватывала стол.

— Пятеро.

Нора посмотрела на экран.

— Лея, Виктор, Марк, Александр, Даниэль. Благодарю.

Я заметила, как отец слегка повернул голову при имени Даниэля. Не удивился. Скорее проверил, действительно ли услышал правильно.

— Прежде чем мы начнем, — сказала Нора, — я хочу уточнить одну вещь. То, что я сейчас оглашу, не является требованием находиться на острове против вашей воли. Вы вправе уехать в любой момент, когда транспортное сообщение позволяет сделать это безопасно.

— Обнадеживает, — сказал Виктор.

Нора не отреагировала.