Евгений Волков – Дом на краю прилива (страница 8)

— Ева сказала тебе, почему позвала именно меня?

ГЛАВА 3

Условия

— Нет, — сказала я.

Даниэль не переспросил.

За окном лодочной станции вода почти сравнялась с краем дороги. Белая пена проходила по асфальту короткими языками и исчезала в канаве. На часах над дверью было 17:21. Я посмотрела на него, потом на карту острова.

— Ева не объясняла мне, зачем ты нужен.

— Мне тоже.

— И ты все равно пришел.

— Ты тоже.

Это было трудно оспорить, поэтому я не стала.

Мы выехали со станции через сорок минут. К тому времени дождь стал ровнее, а вода на нижней дороге перестала прибывать. Даниэль проехал первым, медленно, держась ближе к каменной стене. Я повторяла его траекторию, хотя сама себе сказала, что делаю это из-за света его фар, а не потому, что доверяю ему выбирать дорогу.

В «Черный Утес» мы приехали без десяти семь.

У дома теперь стояли еще две машины.

Серебристый универсал отца я узнала сразу. Он менял машины каждые несколько лет, но всегда покупал один и тот же цвет, будто серый был не цветом, а способом не принимать решение. Рядом стоял темно-синий арендованный седан.

— Александр, — сказал Даниэль, заметив мой взгляд.

— Ты следишь за его автопарком?

— На острове одна прокатная машина такого класса. Она приехала утренним паромом.

— Конечно, ты знаешь.

— Я живу здесь.

Он сказал это без вызова, но фраза все равно нашла нужное место.

Я заглушила двигатель.

— В семь ужин.

— Марк прислал расписание?

— Марк родился с расписанием.

На этот раз Даниэль улыбнулся открыто. Всего на секунду.

Потом мы вышли под дождь.

В холле было теплее, чем следовало. На батарее сушились мужские перчатки, у лестницы появились два чемодана, а из столовой доносился голос Виктора.

— …я не говорю, что нужно было игнорировать ее желание. Я говорю, что мертвые обычно не назначают совещания.

— Твоя бывшая жена всегда любила нововведения, — ответил Александр.

Я остановилась, снимая пальто.

Голос Александра я слышала на похоронах два дня назад. Тогда он говорил у могилы о том, что Ева «никогда не боялась человеческой правды». Я едва не рассмеялась в самый неподходящий момент.

Сейчас в его голосе не было траурной гладкости. Это почему-то раздражало меньше.

Марк вышел из библиотеки с телефоном в руке.

— Семь минут, — сказал он вместо приветствия.

— И я тоже рада тебя видеть.

Он посмотрел на Даниэля.

— Нора подключится в половине восьмого. Связь проверили.

— Поздравляю, — сказал Даниэль.

Марк задержал на нем взгляд.

— Комната тебе приготовлена на втором этаже.

— Я живу в четырех километрах отсюда.

— Это вопрос к Еве, не ко мне.

— Большинство вопросов здесь теперь к Еве.

Марк поджал губы. Я вспомнила его мокрые следы в холле час назад, вопрос о генераторе и то, как быстро он сообщил Даниэлю, где тот будет спать. Три дня в доме явно дали брату ощущение временного назначения управляющим всем, что осталось после матери.

— Отец уже здесь? — спросила я.

— В столовой.

— А Александр?

— Тоже.

Он перевел взгляд на мою сумку.

— Ты нашла то, что искала у Керна?

— Кофе.

— Тогда поездка оправдана.

Я прошла мимо него.

Виктор стоял у окна столовой с бокалом воды. Не вина. Я заметила это раньше лица и тут же разозлилась на себя.

Он обернулся.

— Лея.

Пять лет назад он перестал пить. По крайней мере, так говорил Марк. Мы виделись с отцом трижды за это время — два раза в ресторанах и один раз на похоронах его старшего брата. Во всех трех случаях между нами стояла вода в красивых бутылках и осторожное соглашение не обсуждать прошлое.

Сейчас он выглядел старше, чем два дня назад. Возможно, похороны просто позволяли людям временно спрятаться за правильной одеждой.

Он подошел и раскрыл руки, не касаясь меня.

Я сама сделала последний шаг.

Объятие получилось коротким.

— Как добралась?

— По воде и против здравого смысла.

— Значит, нормально.