Евгений Волков – Дом на краю прилива (страница 5)

— Я помню дорогу.

— Тогда помни и воду. Нижнюю перекроет минут через двадцать.

— Отлично.

— Это не приглашение ехать быстрее.

— Я и не просила разрешения.

Он выдохнул носом. В детстве это означало, что Марк мысленно составляет список моих ошибок и пока не решил, какую озвучить первой.

— Высокая вода сегодня в семнадцать двадцать восемь, — сказал он. — Ветер с запада нагоняет раньше. Если поедешь сейчас, обратно до спада можешь не вернуться.

— Ужин переживет.

— Ева, вероятно, нет.

Я посмотрела на него.

— Эту проблему она предусмотрела.

На секунду лицо Марка стало не злым, а усталым.

— Да, — сказал он. — Это у нее получилось лучше всего.

Через пять минут я снова сидела в «лендровере».

Дождь уже стучал по крыше. Дворники размазывали воду по стеклу, и дом исчезал из зеркала быстрее, чем должен был при скорости двадцать миль в час.

На спуске к заливу я включила фары.

У нижней дороги море выглядело ближе, чем сорок минут назад. Вода перекатывалась через край насыпи тонкими листами и уходила между плитами. Еще можно было проехать. Я сбросила скорость до шага и почувствовала, как поток толкнул колеса сбоку.

Отец сказал бы развернуться.

Ева сказала бы, что отец драматизирует.

Алиса открыла бы окно.

Я проехала.

На другом конце дороги стоял белый служебный пикап с оранжевой полосой. За ним мужчина вытаскивал из кузова складной дорожный знак.

Я узнала Даниэля не по лицу.

По тому, как он поставил знак на асфальт, прижал ногой основание против ветра и только потом посмотрел на машину, которая только что проехала по участку, явно предназначенному для закрытия.

Пятнадцать лет назад он точно так же смотрел, когда я делала что-нибудь, что считал ненужным риском. Без паники. Без крика. С выражением человека, которого вынудили присутствовать при чужой плохой идее.

Я остановилась рядом.

Даниэль подошел к водительской двери.

Ни один из нас не улыбнулся.

— Ты всегда приезжала вовремя, — сказал он.

Голос изменился меньше, чем я ожидала.

— Ты всегда начинал с комплимента.

Он взглянул на воду за моей машиной.

— Это не был комплимент.

— Тогда все осталось на месте.

— Не совсем.

Порыв ветра ударил дождем в открытую щель окна. Я подняла стекло на несколько сантиметров.

Он был старше, разумеется. Это наблюдение было настолько бессмысленным, что я разозлилась на себя за него. Не старше того человека, которого я помнила. Старше вместе со мной. В этом была неприятная разница.

— Я еду на лодочную станцию, — сказала я.

— Уже приехала не туда.

— Очень смешно.

— Станция дальше по западной дороге. Но обратно через низину ты сейчас не проедешь.

Как будто в подтверждение, волна перелилась через край и оставила поперек дороги полосу белой пены.

— Пять минут назад проехала.

— Море не подписывало договор повторять трюк.

Это мог сказать только человек, проведший слишком много лет рядом с водой. Или человек, выросший на Скарре.

Он развернул знак лицом к дороге. «ЗАКРЫТО: ПРИЛИВ».

— Мне нужно сорок минут, — сказала я.

— Вода не интересуется твоим расписанием.

— И ты, вижу, тоже.

Он посмотрел на меня чуть дольше.

— Я пятнадцать лет не интересовался твоим расписанием, Лея. Давай не ломать хорошую систему в первый час.

Попал точно. Без повышения голоса.

Я положила обе руки на руль.

— Где оставить машину?

— У станции. После пика посмотрим. Если ветер не усилится, примерно через час дорога начнет отдавать обратно то, что забрала.

— У меня ужин.

— Соболезную.

Он пошел к своему пикапу.

Я задержалась еще на секунду. Вода уже закрывала те плоские камни, по которым я только что проехала. На Скарре прилив никогда не выглядел как событие. Не было одной волны, после которой мир становился другим. Просто еще один камень исчезал, потом еще один, и в какой-то момент дорога переставала быть дорогой.

В детстве мне казалось несправедливым, что море может менять правила, не предупреждая. Теперь я знала: предупреждения были. Просто они редко звучали так, как людям хотелось.

Я могла развернуться и поставить машину у закрытого знака, как будто этим доказала бы что-то важное. Вместо этого поехала за ним.

Лодочная станция изменилась сильнее дома.

Когда мы были подростками, это был деревянный сарай, два причала и автомат с кофе, который выдавал жидкость цвета ржавчины. Теперь к старому зданию пристроили металлический ангар, на крыше вращался маленький ветровой датчик, а у стены стояла яркая спасательная лодка на прицепе. Над дверью горела белая лампа.

Даниэль припарковался рядом и жестом показал место для меня.

Внутри пахло мокрой веревкой, резиной и кофе. Последний, судя по виду машины в углу, все еще был способен растворять металл.