Евгений Волков – Дом на краю прилива (страница 4)

Экран наконец поймал сеть.

Страница открылась.

Архив гидрографической службы попросил выбрать дату.

Я ввела 17 октября 2011 года.

Палец завис над кнопкой поиска.

Внизу хлопнула дверь.

На этот раз не ветер.

Кто-то вошел в дом.

Я нажала «найти».

ГЛАВА 2

Нижняя дорога

Архив загрузился ровно в тот момент, когда внизу второй раз хлопнула дверь.

На экране появилась таблица приливов за 17 октября 2011 года. Цифры были мелкими, синими, лишенными всякой драматургии. Низкая вода — 17:42. Высокая — 23:56. Ниже шло примечание о поправке для Скарра: расчетная, плюс-минус восемнадцать минут в зависимости от ветра и давления.

Я перечитала строку дважды.

Фотография шарфа была сделана в 07:14 следующего утра. На сайте пришлось отдельно открыть восемнадцатое число: низкая вода — 06:11.

Через час после отлива.

И что?

Я открыла график. Синяя линия опускалась до шести утра, потом начинала медленно подниматься. Я сделала снимок экрана и машинально создала в заметках новый файл: «Скарр». Поставила дату, переписала четыре времени, добавила номер полицейской фотографии. Только после этого заметила, что веду себя ровно так, как веду себя в первый день любого расследования.

Мне не понравилось слово «расследование», даже мысленно.

Я переименовала заметку в «Прилив». Это было смешнее, чем хотелось признать.

В работе я всегда начинала с того, что отделяла факт от объяснения. Факт: мать оставила полицейскую фотографию. Факт: на обороте есть время. Факт: она велела проверить прилив. Объяснение — пока отсутствует. Все остальное было тем, чем люди обычно заполняют пустое место между двумя фактами, когда не выносят неизвестности.

Пятнадцать лет назад мы заполнили его словом «несчастный случай».

Я поймала себя на том, что слишком долго смотрю на эту строчку, и закрыла заметки.

Я приблизила полицейский снимок на телефоне. Шарф лежал на камнях верхней тропы, достаточно высоко, чтобы море вряд ли добиралось туда даже в сильный прилив. По фотографии нельзя было понять, мокрый он или просто темный от дождя. Камни вокруг блестели. В октябре на Скарре это описывало примерно половину существующих камней.

«Сначала проверь время прилива».

Мать не написала: «Ты увидишь, что полиция ошиблась». Не написала: «Алиса не падала». Она дала мне действие, словно знала, что приказ раздражает меня меньше, если замаскировать его под проверку факта.

Снизу послышались шаги.

Я погасила экран и убрала фотографию с запиской в конверт. Не потому, что собиралась что-то скрывать от Марка. Просто пятнадцать лет работы научили меня не показывать документ человеку до того, как услышишь его версию без документа.

Это правило особенно удобно применять к родственникам.

Когда я вышла на лестницу, Марк как раз снимал мокрую куртку в холле. На полу под ботинками темнели следы. Волосы у него были влажные, лицо — раздраженное так, будто погода нарушила соглашение, которое он лично с ней подписал.

— Так это ты вошел.

Он посмотрел вверх.

— Я здесь живу уже три дня. Странно было бы стучать.

— Я думала, ты в библиотеке.

— Был. Потом проверял генератор.

Он повесил куртку на крючок и только тогда посмотрел на меня внимательнее.

— Ты нашла комнату?

— Я выросла в ней.

— Это не ответ.

— Тогда да.

Марк кивнул. Ни вопроса о том, как я себя чувствую. Ни предупреждения о том, что Ева что-то оставила. Значит, либо он не знал о конверте, либо был лучше меня в той самой игре с версиями.

— Нора звонила, — сказал он. — К половине восьмого все будут здесь. Она тоже подключится. Ужин в семь.

— Все — это кто?

— Ты действительно не читала письмо нотариуса?

— Я прочитала часть, где мне велели приехать на семь дней и не задавать вопросы по телефону.

— Значит, главную часть ты прочитала.

Он пошел в сторону библиотеки.

— Марк.

Остановился.

— Где на острове хранят местные таблицы приливов?

Вопрос заставил его повернуться полностью.

— Что?

— Не прогноз на сегодня. Архивные поправки. Для бухт и маяка.

— С каких пор ты интересуешься гидрографией?

— Примерно четыре минуты.

Марк посмотрел на часы.

— У Керна спроси.

Я знала, какого именно Керна он имеет в виду, и все равно позволила паузе затянуться.

— Даниэль теперь заведует морем?

— Только той его частью, где люди регулярно пытаются утонуть. Он ведет спасательную станцию и лодочную. Если где-то сохранились местные таблицы, они у него или в портовом офисе.

— Портовый офис закрыт?

— В это время года он существует скорее как концепция.

Я посмотрела на окно у входной двери. Снаружи уже начинал идти дождь — мелкий, почти горизонтальный.

— До станции сколько?

— Лея.