Евгений Вольф – Маятник эпох (страница 9)
Шердан кряхтя поднялся, опираясь на меч. Сплюнул кровавый сгусток.
– Умирать, так с музыкой. Веди, меджай.
Один за другим, они поднимались. Восемь теней, покрытых красной глиной.
Рахотеп кивнул.
– Бегом. Бросайте всё лишнее. Оставьте воду. Оставьте надежду. Берите только оружие.
3. Узкие врата
Бег по раскаленному песку был пыткой.
Сердце билось в горле, отдаваясь болью в висках. Ноги утопали по щиколотку. Каждый шаг давался с боем.
Но они успели.
Они вошли в ущелье за несколько минут до появления хеттского авангарда.
Это был узкий проход между отвесными скалами из песчаника. Ширина – не больше четырех локтей. Идеальная мышеловка. Или идеальная могила.
– Завалить проход! – скомандовал Рахотеп.
Трупов здесь не было, но были камни. И была старая, высохшая акация, росшая на краю скалы.
Они навалились, выкорчевывая камни, создавая низкую баррикаду по пояс высотой. Этого было мало, чтобы остановить армию, но достаточно, чтобы сломать строй атаки.
Едва они закончили, послышался топот.
Хетты появились из-за поворота. Они не ожидали сопротивления. Они шли расслабленно, уверенные в победе.
Увидев горстку египтян за жалкой кучей камней, передовой офицер хеттов рассмеялся. Он что-то крикнул своим людям, указывая на «защитников».
Хетты загоготали.
– Смеются, – оскалился Менна. Его руки больше не дрожали.
– Пусть смеются, – Рахотеп встал в центре, выставив щит. – Смех сбивает дыхание.
Хеттский офицер махнул рукой. Десяток воинов с щитами и топорами двинулся вперед. Лениво, как палачи к плахе.
– Луки! – скомандовал Рахотеп.
У них осталось всего три лука. Три стрелы сорвались с тетивы.
Две попали в щиты. Одна – Менны – вошла хетту в глазницу.
Смех оборвался.
Воин упал молча, как мешок с зерном.
Хетты замерли. В их глазах появилось удивление. Потом – злость.
Они взревели и бросились в атаку.
– Стань камнем! – крикнул Рахотеп.
Удар.
Они встретили их на баррикаде. Щиты стукнулись о щиты с сухим треском.
В узком проходе численное преимущество врага не имело значения. Хетты мешали друг другу. Задние напирали на передних, лишая их маневра.
Рахотеп работал хопешем, как мясник топором. Рубить сверху. Укол щитом. Шаг назад. Рубить.
Рядом хрипел шердан, орудуя своим длинным мечом. Менна, бросив лук, тыкал кинжалом в любую щель в доспехах, до которой мог дотянуться.
Первая атака захлебнулась. Оставив пять тел у баррикады, хетты отхлынули.
– Они вернутся, – просипел шердан, отирая пот. – И теперь они будут злее.
– Мы выиграли пять минут, – ответил Рахотеп. – Это много.
Но хетты были умны. Во второй раз они не пошли в лобовую.
Сверху, со скал, посыпались камни и стрелы.
Хеттские лучники вскарабкались на выступы ущелья.
– Щиты вверх! – заорал Рахотеп, накрываясь щитом как зонтом.
Стук, стук, стук. Стрелы барабанили по бычьей коже.
Один из молодых солдат вскрикнул и упал, схватившись за горло. Стрела вошла сверху, пробив ключицу. Он захрипел, пуская кровавые пузыри.
– Не смотреть! – рявкнул Рахотеп. – Держать строй!
И тут хетты ударили снова. Теперь это была тяжелая пехота. Они шли стеной, прикрываясь огромными прямоугольными щитами.
Они просто вдавили египтян в их же баррикаду.
– Держи! – орал Менна, упираясь плечом в щит Рахотепа, помогая ему сдерживать натиск двух здоровых хеттов.
Бронза скрежетала о бронзу. Запах пота и чеснока из ртов врагов бил в лицо.
Рахотеп чувствовал, как его мышцы трещат от напряжения. Он скользил сандалиями по песку, пропитанному кровью. Сантиметр за сантиметром их теснили назад.
Внезапно давление слева исчезло.
Рахотеп краем глаза увидел, как шердан упал – хеттский топор расколол его шлем.
Строй был прорван.
– Менна, назад! – крикнул Рахотеп, отбиваясь от удара копья.
Но Менна не отступил. Возничий, городской парень, который любил вино и женщин, прыгнул вперед. Прямо на копья.
Он схватил древко вражеского копья рукой, дернул на себя, открывая врага, и вогнал свой кинжал ему в горло.
– Получи, тварь! – завизжал он.
В следующую секунду три меча вошли в тело Менны одновременно. Он даже не вскрикнул. Он просто выдохнул, глядя на Рахотепа удивленными, стекленеющими глазами. Он упал на колени, но не выпустил рукоять кинжала, застрявшего в горле врага. Его тело заблокировало проход еще на пару секунд.
– Менна!!! – крик вырвался из груди Рахотепа сам собой.
Ярость. Холодная, белая ярость накрыла его. Но разум воина все еще работал. Он огляделся. Баррикада была разрушена. Враги перешагивали через тело его друга. Шердан отбивался из последних сил, прижав к себе раненую руку. Молодой Небу в панике пятился, выставив копье.
Если они останутся здесь – их окружат и задавят числом за минуту.
– Назад! – заорал Рахотеп, перекрывая шум боя. Он метнул свой разбитый щит в лицо ближайшему хетту, выгадывая мгновение. – К скалам! В узкое горло! Живо!
Он схватил Небу за шиворот, толкая парня назад, в глубину ущелья, туда, где проход сужался до ширины плеч. – Шердан, уходи!
Старый наемник, хрипя, полоснул врага мечом и, спотыкаясь, побежал к новой позиции. Рахотеп отступал последним, огрызаясь короткими выпадами хопеша, не давая хеттам сесть им на плечи.
Они попятились назад, на десять шагов, туда, где стены почти смыкались. Там они остановились. Спина к камню. Дальше отступать было некуда. Тупик. Хетты, увидев, что египтяне заняли новую, еще более неудобную для атаки позицию, замедлили шаг. Они не спешили лезть в узкую щель поодиночке.
Рахотеп тяжело дышал, глядя на тело Менны, оставшееся лежать в пыли впереди. – Кто следующий? – просипел он в пустоту.