Евгений Вольф – Маятник эпох (страница 11)
Он не защищался. Он нападал.
Хетты попятились. Они не ожидали такой прыти от загнанной жертвы.
Рахотеп загнал их обратно за линию трупов, отвоевав три шага кровавой земли.
3. Последняя кровь
Бой затих так же внезапно, как начался.
Хетты отхлынули, оставляя еще пятерых убитых на песке. Тяжелое дыхание сотен людей наполнило ущелье.
Рахотеп стоял, опираясь на щит. Его ноги дрожали мелкой, противной дрожью. Перед глазами плыли красные круги.
– Ты безумен, меджай, – прохрипел шердан, сползая по стене. Лицо наемника было серым. – Ты дерешься так, будто у тебя девять жизней.
– У меня одна, – выдохнул Рахотеп. – И она заканчивается.
Он посмотрел на свое тело.
Чешуйчатый доспех был изрублен в лохмотья. На бедре зияла глубокая рана от меча, из которой толчками выходила темная кровь. Левое плечо онемело от удара палицей.
Он истекал кровью. Жизнь вытекала из него капля за каплей, впитываясь в ненасытный песок.
– Они не пойдут в лобовую снова, – сказал шердан, кивнув на врагов. – Смотри.
Хетты перегруппировывались.
Вперед вышел их командир. Высокий воин в шлеме с гребнем, с золотыми браслетами на руках. Его лицо было чистым, не запачканным кровью. Он смотрел на двух израненных египтян с смесью брезгливости и уважения.
– Эй, египтянин! – крикнул командир на ломаном наречии Дельты. – Ты хороший воин. Брось меч. Я дарую тебе жизнь. Ты будешь учить моих сыновей драться.
Рахотеп усмехнулся. Усмешка вышла страшной – его губы были рассечены.
– Твои сыновья будут рабами, хетт, – прохрипел он. – Рамзес уже идет.
– Рамзес мертв! – рявкнул офицер, теряя самообладание. – Мои колесницы раздавили его у реки! Мы идем добивать остатки! Уйди с дороги, червь!
– Если Рамзес мертв, – тихо сказал Рахотеп, обращаясь больше к себе, – то мне незачем жить. Но если он жив… я куплю ему время.
Он ударил мечом о щит.
– Иди и возьми меня!
Командир хеттов сорвал шлем и швырнул его на землю.
– Убить их! Всех! Снести!
Он выхватил копье у солдата и сам бросился вперед. За ним ринулась вся толпа.
Это был финал. Последняя волна, которая должна была смыть их.
– Ну, прощай, меджай, – сказал шердан.
Старик оттолкнулся от стены. С диким воплем, похожим на карканье ворона, однорукий наемник бросился навстречу врагам.
Он не пытался защищаться. Он просто хотел забрать с собой командира.
Офицер выставил копье.
Шердан даже не попытался уклониться. Он насадил себя на острие, позволив бронзе пробить грудь, чтобы сократить дистанцию.
Хетт округлил глаза, пытаясь выдернуть оружие, но наемник схватил древко мертвой хваткой.
– Получай! – булькнул шердан кровью.
Его меч описал дугу и снес хеттскому офицеру половину черепа.
Они рухнули вместе. Клубок тел, затихший через секунду.
4. Трубы Птаха
Рахотеп остался один.
Совсем один в узком каменном мешке.
Перед ним – разъяренная толпа, потерявшая командира. За ним – пустота и тишина.
Он попятился назад, туда, где ущелье сужалось до ширины плеч.
Спина коснулась раскаленного камня.
Всё. Тупик.
Он поднял хопеш. Рука была тяжелой, как свинец.
Хетты замедлили шаг. Они видели смерть своего вождя. Они видели смерть старого наемника. И теперь они смотрели на последнего защитника с суеверным ужасом.
Он стоял, покрытый коркой из крови и пыли, шатаясь, но не падая.
Демон пустыни.
– Кто следующий? – спросил Рахотеп. Голоса не было, только сип.
В этот момент земля под его ногами дрогнула.
Сначала он подумал, что это ноги отказывают. Что он падает.
Но дрожь повторилась. Сильнее. Глубокая вибрация, идущая из недр скал. Мелкие камни посыпались со стен каньона.
Звук пришел сзади. Со стороны, которую он защищал.
Глухой, нарастающий, ритмичный рокот.
Тум-тум-тум.
Тысячи копыт.
И затем – звук трубы.
Он разорвал раскаленный воздух, как удар молнии. Низкий, мощный, вибрирующий рев.
Не тонкие рожки варваров.
Это были священные трубы храма Птаха.
Рахотеп замер. Слезы, смешанные с пылью, прочертили дорожки на его щеках.
Дивизия Птаха.
Они успели. Они услышали зов. Они пришли.
Хетты тоже услышали.
Толпа перед ним замерла. Воины переглянулись. В их глазах понимание сменялось паникой.
Они оказались в ловушке. Перед ними – безумец, которого невозможно убить. А за ним – свежая армия, несущаяся на полном скаку.
– Бежим! – взвизгнул кто-то в задних рядах. – Они здесь!