Евгений Вольф – Маятник эпох (страница 12)
– Нет! – заорал другой. – Прорываемся! Сметем его! Это единственный путь!
Паника превратилась в безумие.
Им нужно было пройти через Рахотепа. Любой ценой. Прямо сейчас.
– Убить его!!!
Волна тел обрушилась на него.
Рахотеп оттолкнулся от стены.
У него не было сил на фехтование. У него были силы только на один последний танец.
– Стань камнем! – крикнул он, вкладывая в этот крик остатки жизни.
Первое копье ударило в щит, расколов его в щепки. Рахотеп отбросил бесполезное дерево.
Теперь два клинка. Свой хопеш и подобранный меч шердана.
Он превратился в вихрь.
Удар – хруст кости. Удар – вопль.
Он не чувствовал боли, когда меч полоснул его по бедру. Не чувствовал, когда камень ударил в висок.
Он выигрывал секунды.
Каждая секунда стоила литра крови.
Перед ним возник высокий хетт с длинным копьем. Он не стал лезть в ближний бой. Он просто, холодно и расчетливо, сделал выпад.
Рахотеп попытался отбить удар, но руки не успели. Они были слишком медленными.
Наконечник копья вошел в левое плечо.
Там, где шея переходит в ключицу. Глубоко. Насквозь.
Удар был такой силы, что Рахотепа отбросило назад и пригвоздило к земле.
Боль была белой вспышкой. Ослепительной. Абсолютной.
Она выключила свет.
Хопеш выпал из ослабевших пальцев.
Рахотеп лежал на спине, глядя в небо. Оно было выцветшим, почти белым.
Он слышал топот ног. Хетты бежали мимо него, перепрыгивали через него, наступали на него.
Они бежали… но не вперед.
Они бежали назад.
Грохот египетских колесниц стал оглушительным.
Земля тряслась так, что казалось, мир рушится.
Над ним промелькнула тень.
Синее знамя с золотым молотом. Знамя Птаха.
– Давите их! – кричал чей-то молодой, звонкий голос.
Египетские колесницы врубились в бегущую толпу хеттов, превращая их в фарш.
Рамзес был спасен. Ловушка захлопнулась.
5. Суд Механизма
Рахотеп попытался вздохнуть, но грудь наполнилась горячей жидкостью.
Он лежал в пыли, забытый победителями и побежденными.
Копье торчало из плеча, дрожа от вибрации земли.
Странно. Оно не мешало. Оно словно стало осью, вокруг которой вращался мир.
Он посмотрел на свою левую руку. Она лежала ладонью вверх.
Линии судьбы были залиты кровью.
Он попытался пошевелить пальцами. Не вышло. Связь с телом прервалась.
«Тяжело», – подумал он отстраненно. – «Как тяжело быть камнем».
Шум битвы начал отдаляться. Крики, ржание, звон бронзы – всё это уходило куда-то вверх, становясь тихим шелестом тростника.
Пришло спокойствие.
Он выполнил свою работу. Он удержал небо.
Рахотеп закрыл глаза.
Он ждал прохлады. Ждал, что сейчас придет Анубис с головой шакала, возьмет его за руку и поведет в Дуат.
Там, в зале Двух Истин, его сердце взвесят на весах против пера богини Маат.
Он не боялся суда. Его сердце было легким. Он не лгал богам. Он умер за Фараона.
Он увидит Менну. Увидит Шердана. Увидит Небу.
Темнота сгустилась. Стала плотной, бархатной.
Тишина.
Но Анубис не пришел.
И весов не было.
Вместо покоя он почувствовал рывок.
Жестокий, грубый, выворачивающий душу наизнанку.
Словно мясник подцепил кусок мяса на железный крюк.
Крюк вонзился не в плоть, а в саму суть того, чем был Рахотеп. Прямо в центр, в солнечное сплетение.
Его потащило.
Не вверх, к звездам. Не вниз, в подземный мир.
А вперед.
Сквозь вязкую, холодную, серую пустоту, где не было ни богов, ни времени.
Он хотел закричать: «Нет! Я выполнил долг! Отпустите меня! Я хочу покоя!»
Но у него больше не было рта. У него не было легких.