Евгений Вольф – Маятник эпох (страница 10)

ГЛАВА 3. ВЕС ПЕРА

1. Печь богов

Ущелье было не просто проходом в скалах. Это была печь, построенная богами для медленного сжигания грешников.

Стены из рыжего песчаника раскалились так, что воздух вокруг них дрожал, искажая пространство. Здесь не было ветра. Здесь был только запах – густой, сладковатый смрад крови, смешанный с запахом человеческих испражнений и раскаленного камня.

Рахотеп стоял, привалившись спиной к валуну в самой узкой части прохода, куда он затащил остатки своего отряда. Его грудь ходила ходуном, втягивая горячий воздух, который не приносил облегчения, а лишь обжигал гортань.

Он посмотрел на свои руки. Костяшки пальцев были сбиты в мясо, ногти почернели. Бронза хопеша стала темно-бурой, липкой от засохшей крови. Он попытался разжать пальцы, чтобы перехватить рукоять, но кисть свело судорогой.

Рядом хрипел старый шердан. Это была их последняя черта. От всего отряда их осталось трое.

Наемник сидел на корточках, прижимая локоть к боку. Его левая рука была перебита – кость торчала наружу, белая и острая, как обломок ветки. Но в правой он все еще сжимал свой длинный прямой меч.

– Воды бы… – просипел шердан, не открывая глаз. – Глоток нильской воды. Или хотя бы мочи.

Третий выживший – тот самый мальчишка, копейщик из новобранцев по имени Небу, – тихо скулил. Он сидел, обхватив голову руками, и раскачивался из стороны в сторону. Его глаза были пустыми, стеклянными. Он видел то, чего не должен видеть человек в семнадцать лет.

У их ног, там, откуда они отступили, лежали остальные. Менна, верный возничий, остался лежать лицом вниз в пыли.

– Вставай, Небу, – тихо сказал Рахотеп. Голос звучал как скрежет жерновов. – Они сейчас вернутся.

– Я не могу… – прошептал парень. – Я хочу домой. Мама говорила, что мы просто пройдем маршем… Она дала мне амулет…

– Твоя мама далеко, – Рахотеп подошел и рывком поставил парня на ноги. – А хетты близко. Если хочешь увидеть маму – возьми копье.

Он посмотрел вперед, в марево ущелья.

Там, за грудой тел, что-то двигалось.

Хетты не спешили. Первый штурм стоил им дорого, и теперь они действовали осторожно, как охотники, загоняющие раненого льва.

Рахотеп слышал, как их командиры отдают приказы. Лающие, резкие звуки чужого языка.

– Они построились "черепахой", – заметил шердан, с трудом поднимаясь. – Умные твари. Пойдут стеной. Хотят вдавить нас в скалу.

– Пусть идут, – Рахотеп поднял с земли тяжелый хеттский щит-башню, брошенный кем-то из врагов. Его родной щит давно превратился в щепки. – Здесь узко. Их численность им помешает.

Он встал в центре прохода.

Ему было страшно. Страх жил в животе, холодный и скользкий, как змея. Он шептал: «Брось оружие. Упади на колени. Сдайся. Может быть, они просто заберут тебя в рабство. Ты будешь жить, будешь таскать камни, но будешь дышать».

Рахотеп закрыл глаза на секунду. Он представил лицо жены. Представил прохладу вечера на берегу реки.

Все это было в прошлой жизни. В жизни, которая закончилась сегодня утром.

– Стань камнем, – прошептал он.

Это была не молитва богам. Боги покинули это место. Это был приказ плоти.

Мышцы затвердели. Боль ушла на второй план, став просто фоновым шумом. Сердце замедлило бег, удары стали тяжелыми и редкими.

Тум. Тум. Тум.

Он перестал быть человеком. Он стал частью ландшафта. Препятствием.

2. Живой таран

Они появились из-за поворота.

Стена прямоугольных щитов, обтянутых бычьей кожей. Над ними – лес копий. Они шли в ногу, стуча мечами о щиты. Этот ритмичный стук давил на психику сильнее боевых труб.

– Небу, назад, – скомандовал Рахотеп. – Бей из-за моей спины. Коли в лица. Шердан – держи правый край.

– Держу, меджай, – усмехнулся наемник, сплевывая кровь. – Дорого я стою для мертвеца.

Удар был чудовищным.

Хеттская фаланга врезалась в них всей массой. Живой таран из плоти, дерева и бронзы.

Рахотеп принял удар на щит. Его отбросило на шаг, сандалии прочертили борозды в песке, но он уперся ногой в камень и устоял.

– Держи!!! – заорал он, чувствуя, как трещат кости и сухожилия.

Лицо врага оказалось в сантиметрах от его лица. Хетт, давящий на щит с той стороны, рычал, брызгая слюной. Рахотеп видел его желтые зубы, видел расширенные зрачки.

Это была не дуэль. Это была давка. Тесная, потная, смертельная давка.

Рахотеп не мог замахнуться мечом. Он просто ударил кромкой щита вперед, в переносицу врага, и тут же, не давая опомниться, ткнул хопешем снизу, вслепую, под щит.

Лезвие вошло во что-то мягкое. Хетт взвыл, его напор ослаб.

– Получи! – визжал Небу за спиной, тыкая копьем в прорехи между щитами.

Парень работал судорожно, но эффективно. Один из хеттов схватился за пробитое горло и рухнул под ноги товарищам, ломая строй.

– Дави их! – кричал шердан справа. Старик дрался как демон. Одной рукой он парировал удары, используя меч как щит и клинок одновременно.

На секунду показалось, что они справятся. Хеттская стена дрогнула. Передние ряды смешались, спотыкаясь о трупы.

Но врагов было слишком много.

Задние ряды напирали, буквально вталкивая передних на египетские клинки.

– Сменщики! – крикнул хеттский офицер.

Строй врага расступился, и вперед выскочили свежие бойцы с топорами.

Один из них, огромный, как медведь, с размаху ударил по копью Небу. Древко переломилось с сухим треском.

Мальчишка замер, глядя на обломок в своих руках.

В его глазах плеснулся ужас. Он сделал шаг назад, споткнулся…

– Небу, нет! – крикнул Рахотеп, пытаясь прикрыть его щитом.

Поздно.

Хетт метнул короткий дротик.

Острие вошло парню в грудь, чуть ниже ключицы. Небу охнул, его глаза удивленно округлились. Он упал на колени, хватая ртом воздух, как вытащенная на берег рыба.

– Мама… – прошептал он тихо, и кровавая пена выступила на губах.

Он завалился на бок и затих.

Рахотеп почувствовал, как внутри него что-то оборвалось.

Ярость. Холодная, белая ярость затопила сознание.

Он оттолкнул щитом наседающего хетта и шагнул вперед, через тело мальчика.

– Идите сюда, твари! – заревел он.

Он начал рубить.

Хопеш свистел, рассекая воздух и плоть. Удар в шею. Удар в плечо. Удар щитом в лицо.