Евгений Вальс – Ялиоль и озеро Лиммы (страница 29)

– Мы, кажется, успели вовремя.

– Тогда поспешим, – подтолкнул её Талас и попытался открыть створку, но не тут-то было – ворота оказались заперты.

– Дайте я, – вышел вперёд Евсей и, упёршись в них, плечом толкнул что есть сил. Замок не выдержал напора щебневого война, и створки с грохотом распахнулись.

Окликнув Фелискатуса, Хельга первой влетела в пещеру, а за ней последовали остальные. Не заметив притаившейся внизу охраны, они едва не наткнулись на острые копья. Петротепсии сразу ринулись в бой. Одна из них застала врасплох Евсея. Держась за рычаг, она подпрыгнула и мощным хвостом сбила его с диска. Каменный воин рухнул на дно пещеры, но другие путешественники отразили внезапную атаку. Ялиоль заслонила собой Таласа и отвела рукой копья, а Хельга резко развернулась, и оружие проткнуло пустоту возле её бока.

А тем временем маг, повинуясь словам петротепсии, сделал шаг, и его нога оказалась на невидимой ступени. Поднявшись над гнездом, он остановился, а от стен пещеры отделились тускло светящиеся осколки, будто принадлежащие разбившейся луне. Своды погасли, а частицы священной скорлупы стали вращаться вокруг пантероида, и люди увидели очертания яйца, внутри которого оказался Фелискатус.

Осколки воссоединились, и яйцо погрузилось в кровавый водоём. Теперь он больше напоминал сияние растворившийся в нём радуги. От гнезда свет распространился по сосудам, и своды пещеры вновь просветлели.

Всё произошло настолько быстро, что, справившись с охраной зала, путешественники не успели остановить мага. Фелискатус, заключённый в священную скорлупу, исчез, и оставалось лишь гадать, что с ним произойдёт в следующее мгновение. В плавучем домике петротепсия весьма туманно описала дар, которым наделял человека таинственный артефакт. По её словам, он способен вернуть любого в детство и дать шанс пройти жизненный путь иначе. Но, как гласила легенда, никто никогда не пытался этого сделать. Ответ оказался прост, они давно об этом догадывались, но отказывались верить.

Очевидное открылось их взору, когда яйцо вырвалось из гнезда и потрескавшаяся скорлупа вмиг разлетелась на осколки. На месте мага оказался двухлетний ребёнок. Он утопал в одеждах Фелискатуса и слегка покачивался, удивлённо разглядывая пещеру.

– Он теперь… дитя? – промолвила Хельга бесцветным голосом.

Фелискатус услышал знакомые голоса спутников и, увидев на себе их изумлённые взгляды, внезапно заметил перемены в своём теле. Страшный крик вырвался из уст крохотного человечка. Это был вопль взрослого пантероида, который никак не сочетался с обликом ребёнка. Ялиоль вздрогнула, а Талас заметно побледнел.

– Взгляните на мои руки! – маг поднял крохотные ручки с пухлыми пальчиками. – Я лишился магических камней. Они отняли у меня всё!

Прижав ладошки к груди, он нащупал фигуру Тутрапан и, вцепившись в неё, принялся шептать молитвы. Его иступлённый шёпот вывел Хельгу и остальных из оцепенения.

– Не верю глазам своим! – воскликнула Хельга и метнулась к малышу.

Она подлетела к гнезду и со смешанным чувством трепета и страха осторожно взяла ребёнка на руки.

– Они это же сделали с Арсением!

– Значит, кто-то из тех детей… – Талас не договорил и глянул на пленную петротепсию. – Вы превратили Арсения в ребёнка?

– Мы лишь помогли ему обрести то, что он искал… – не поднимая взгляда, ответила подземная жительница.

Хельга вспыхнула от гнева, резко развернулась на диске и, прижав Фелискатуса к груди, выкрикнула:

– Довольно лицемерия! Вместо раскаяния – только новая ложь. Не пытайся надеть маску святости, ты всего лишь бездушный монстр!

– Вам не дано нас понять, – дрожащим голосом произнесла пленная.

Она высвободила руку из-под верёвки и нащупала свою сумочку, но, расстегнув застёжку, не обнаружила там живого карающего орудия. Несчастная испуганно начала искать змею, глядя то на сумочку, то на стоящих перед ней людей.

Петротепсия изогнулась и начала биться в конвульсиях. Верёвки, которыми было связанно её тело, окончательно ослабли, и, выскользнув из пут, она рухнула на дно пещеры. Но едва ли петротепсия заметила удар: тело изгибалось дугой, хвост сворачивался в узлы, а лицо искажали судороги боли, точно её терзали невидимые хищники. Возможно, этими хищниками были те самые ненужные мысли, от которых подземные жительницы очищали свой разум с помощью укуса прозрения.

Путешественники не спешили помочь бывшей монахине. Хельга, бережно опуская на землю пантероида, остановила порывы остальных, и вовсе не из желания потешится. На какой-то момент их отвлекло шуршание одежды околдованного. Неуклюжие детские шаги Фелискатуса могли бы вызвать умиление, если бы не осознание того, что шагает вовсе не ребёнок.

– Маг должен быть готов к любым последствиям воздействий магии, – с горечью сказал Фелискатус, – но когда у него отнимают возможность всё исправить… Это несправедливо!

– Тебя же не в улитку превратили, – возразила Хельга. – Никакой трагедии не произошло. А кроме того, я уверена, что наша пленная знает, как вернуть тебе и Арсению прежний облик.

Взгляды путешественников устремились к петротепсии. Несчастная по-прежнему лежала на каменном полу пещеры и только тихо вздрагивала.

– У тебя есть шанс сделать что-то по-настоящему светлое в жизни, погрязшей во тьме, – обратился к ней Талас. – Я не знаю, сможете ли вы с сёстрами искупить свой грех и получить прощение у загубленных здесь душ, но путь к своему спасению ты можешь начать уже сейчас.

– Чего вы от меня хотите? – не глядя на людей, отозвалась петротепсия.

– Содействия, – прямо ответила рыжая воительница. – Надеюсь, сейчас ты по-настоящему прозрела.

– И в твоей голове появились нужные мысли, – добавил Талас.

Подземная жительница подняла голову, и люди увидели её глаза, полные боли и раскаяния. Более того, к ним был обращён не пустой змеиный взгляд, на них смотрели человеческие глаза!

– Я не знаю, чем могу помочь вам…

– Для начала объясни, почему я превратился в ребёнка! – потребовал маг.

Превозмогая боль, петротепсия согласилась рассказать то, что ей было известно. Петрона после падения власти Архиса действительно попыталась обрести бессмертие. Но обряд, совершённый жрицей при помощи святых сестёр, обернулся для них карой. Они не придали значения тому, что изгнав душу из тела ребёнка, едва появившегося на свет, обрекут её на вечное скитание. Эта душа до сих пор здесь, она обитает в пределах Зала священной скорлупы, ограждающей её от выхода в мир петротепсий. Петрона создала живую клетку, и каждый входящий в неё, соприкоснувшись с душой младенца, становится «сосудом» для неё. Взрослый превращается в младенца, но душа, обитающая в зале священной скорлупы, почему-то не желает занимать чужое тело, как будто ждёт, что ей вернут родное, отнятое много лет назад.

– Как же вы смогли решиться на такое чудовищное преступление?! – с презрением воскликнул Талас.

– Богиня всегда заботилась о нас и о нашем народе. Но война унесла жизни тех, кто поклонялся ей. Без молитвы верующих и связи с Архисом силы Петроны начали угасать…

– И вы безропотно исполнили приказ жрицы?! – прервала её рыжая воительница. – Неужели ваши сердца не дрогнули, когда вы отняли жизнь у младенца?

Петротепсия не ответила, она смиренно склонила голову, ожидая любого наказания.

– Мы, кажется, забыли, что Арсению грозит опасность пострашнее превращения в ребёнка, – напомнил остальным Евсей. – Эти гадины намереваются сегодня убить моего брата. Я не хочу опоздать!

Хельга спрыгнула на землю и хотела было пнуть петротепсию, но сдержалась. Несчастный вид поверженной монахини вызывал лишь горькую жалость и презрение. Ударить беззащитную Хельга никогда не смогла бы. Опустившись подле петротепсии на колено, она спросила:

– Где сейчас может находиться молодой маг, которого вы вернули в детство и называете Сэном? Это ведь он доставляет вам столько хлопот своими побегами? И если это он, то почему едва может говорить?

– Ваш друг слишком долго пробыл в облике ребёнка и утратил способности и воспоминания. Вряд ли он вас узнает, – тихо отозвалась петротепсия. – Но вы уже не встретитесь. Церемония началась. И жрица не позволит вам вмешаться.

– А как же сама Петрона? Неужели она одобряет приношение в жертву детей?! – воскликнул Талас. – Она ведь олицетворяет материнство!

– Кажется, здесь главенствует вовсе не богиня! – заключила Хельга, не сводя глаз с петротепсии. – Ведь волю Петроны диктует жрица? Не так ли?

– Богиня является лишь избранным, – пролепетала подземная жительница.

– Надеюсь, на твои слова она откликнется, – уверенно произнесла рыжая воительница и протянула к ней руку. – Тебе ведь есть что сказать Петроне и сёстрам?

Не дожидаясь ответа, она рывком подняла петротепсию с земли.

– Полетишь со мной, – приказала Хельга и запрыгнула на диск, а потом помогла забраться монахине. – Только смотри у меня!

Та лишь покорно кивнула и пристыжённо опустила взгляд.

– Давайте за мной, – махнула Хельга спутникам. – Монахиня покажет дорогу.

Никто не стал возражать, и через мгновение небольшой отряд вылетел из жуткой пещеры сквозь поломанные ворота, оставив лишь поверженных врагов, чьи тела устилали каменный пол.

Глава 12. Экзамен на проверку веры

Ялиоль убрала заслон, выстроенный поперёк тоннеля, и, к своему удивлению, не обнаружила за ним разъярённых петротепсий. Они, очевидно, решили, что преследуемых постигла участь мага. Миновав тёмный коридор, они оказались в широкой пещере с несколькими выходами. Пришлось воспользоваться помощью пленницы, чтобы выбрать нужное направление и отправиться к месту проведения церемонии. Путь пролегал через жабью ферму. Едва они оказались там, как появились преследователи. Требования остановиться и сдаться путешественники оставили без внимания, выпустив в петротепсий стрелы из оружия, отнятого в недавней схватке. Такая наглость ещё больше разозлила подземных жительниц, и они пригрозили, что пощады не будет.