Евгений Ткачёв – Башня сломанных птиц (страница 3)
– О! – обрадовался игрок в зары. – Так ты разговариваешь? Может, повторишь, а то я плохо расслышал.
– Не тряси меня, – девушка выдохнула и с ненавистью посмотрела Беласко прямо в глаза. – Мне больно.
– А мне любопытно. Так что можем пойти друг другу на встречу, подруга?
Девушка дернулась, пытаясь стряхнуть руки игрока со своих плеч, но Иксака держал её крепко.
– Начнем с начала. Меня зовут Беласко. А тебя?
– Руки убери.
– Странное имя, но допустим. Или это просьба?
– Приказ.
Иксака опешил, а потом расхохотался:
– Приказ? От кого? От жалкой побродяжки, что ходит в монашеских обносках? Или, может, ты дочь самого Императора?
В серых глазах девушки Беласко увидел яркую вспышку гнева. А потом она расслабилась и, откинувшись, почти легла на стену дома. В голосе сквозила нотка полного безразличия.
– Зови меня Узоа.
– Голубь, – улыбнулся Беласко. – И как же такая белая пташка оказалась под маской Молчаливой рыбы?
– Я пряталась.
– Что-то я не видел тут толпы людей, которые бы тебя искали. Или они ищут в другом месте? Где посветлее.
– Меня ищут везде.
Беласко улыбнулся и отпустил девушку. Та торопливо отползла от него и забилась в другой угол. Там она опять накинула капюшон на голову и настороженно уставилась на игрока. Тот с интересом смотрел на неё в ответ:
– Слушай, а за что тебя ищут?
– Тебя не касается, – окрысилась Узоа. – Ты тут бегал от кого-то? Вот и бежал бы себе дальше.
Беласко рассмеялся:
– А зачем мне сейчас бежать? Те, кто меня догонял, ушли. Торопится мне некуда – ворота нового города всё равно заперты до третьей стражи.
– Потому что мы с тобой в доме Ароца, ты – выродок, Жирного Сердца.
Беласко почувствовал, как по спине покатились капли предательски холодного и липкого пота.
***
Узоа возненавидела это платье сразу, как только увидела.
Отвратительного синего цвета, с узорами из черных птиц и с отвратительными кружевами на рукавах и вдоль всего подола. С строчками мелкого перламутрового жемчуга. С громоздким воротом.
Когда служанка внесла платье в комнату и стало понятно, что именно его и придется надевать, то Узоа устроила истерику. Она кинула в слуг деревянный гребень с серебряными вставками, вылила из чаши ароматную воду для умывания, после этого забилась в угол, наотрез отказываясь выходить, и смотрела на всех диким зверем.
– Княжна, но это платье подготовила ваша уважаемая матушка.
– Сожги. Я приказываю тебе его сжечь. Мерзость Жирного Сердца.
– Ваш отец наказал, чтобы вы одели его и вышли к гостям.
– Да я скорее брошусь с окна, чем одену эту уродливую тряпку.
– Вас ждет ваш же…
Когда упомянули жениха, Узоа взорвалась. Слишком болезненным и неприятным для неё был этот разговор. Она кинула в несчастную девушку сначала кольцо с крупным камнем, потом маленькое зеркальце в деревянной оправе, а следом полетела полная шкатулка украшений, которая и угодила служанке в лицо, разбивая нос и рассекая кожу до крови. Служанка тонко всхлипнула и упала на колени. Сквозь прижатые ладони потекли сочные, багровые капли.
– Прекратить, – в покои Узоы стремительно вошел её отец.
Кербази Биттор был наследным князем в пятом колене. Белые волосы, знак рода, усмирял серебряный венец. На плечах лежал тяжелый меховой плащ из шкуры серого медведя. Лицо старого князя кривилось от гнева и отвращения.
– Прекратить, – повторил он, остановившись посредине комнаты. Его взгляд упал на плачущую служанку. – Поднимись и сходи умойся. Покажись травнику, а будешь болтать – я твой язык сварю с овощами.
– Да, господин.
– Пошла вон.
Прижимая ладонь к носу, девушка побрела к двери. Там её встретили другие слуги, подхватили под руки и постарались побыстрее убраться в другой конец замка. Когда хозяин гневался, все предпочитали прятаться. Но князь Кербази Биттор словно и забыл про всех – он пристально и гневно смотрел на свою дочь, которая выбралась из угла. И его взгляд не сулил ничего хорошего.
– Это мерзкая, страшная тряпка, и я её…
Бац. Голова Узоы мотнулась от сильной пощечины. Бац! Из рта княжны потекла тоненькая струйка крови. Старый князь снова поднял руку, но Узоа сжалась в углу и испуганно смотрела на отца.
– Позор, – сказал Биттор, глядя на дочь. – Ты опозорила меня, Узоа.
– Отец…
– К нам приехал сам Лихои Зигор – правая рука Императора. Тут твой будущий муж из рода Ибар. И все его кровные родичи. Сегодня решается вопрос наследования моего княжества и земель твоего мужа, а ты устраиваешь истерику и крики на весь мой дом из-за платья? Ты знаешь, что тебя ждет, когда все гости уедут?..
– Отец… папа.
Правая щека взорвалась болью от третьего удара. Тяжелая, золотая сережка с символом Газтерии, богини молодости, отлетела в сторону, раздирая мочку уха. Узоа пронзительно взвизгнула. Из глаз девушки хлынули слезы. Она закрыла лицо руками и замерла, ожидая дальнейшего гнева отца. Однако ударов больше не было.
– Из комнаты ты сегодня не выйдешь. Я объясню всем, что ты приболела. А после того, как они разъедутся, нас ждет долгий разговор.
– Папа…
Но старый князь уже отвернулся и так же стремительно покинул комнату. Узоа выбралась из угла и огляделась. Тут царил полный хаос – разбитое зеркало поблескивало осколками посредине ковра, рассыпавшиеся украшения из раскрытой шкатулки… И ненавистное платье, которое продолжало лежать на застеленной кровати.
Узоа, задрав многочисленные юбки, выхватила кинжал, который она прятала в набедренных ножнах, и принялась кромсать эту проклятую тряпку на длинные полосы. Сначала отлетел ворот, потом погибли птицы, дробно рассыпался жемчуг. Тонкое и хорошо наточенное лезвие легко резало ткань.
– Ненавижу… ненавижу…
Скоро от платья осталась только гора обрывков. Девушка довольно хмыкнула и вытерла кровь с лица.
– А ты не меняешься.
Резко развернувшись, Узоа метнула кинжал на звук голоса. Ярко блеснув лезвие растворилось во мраке, что скопился в углу комнаты. Растерянно осмотревшись девушка схватила пустую шкатулку и замахнулась.
– Сталь, – насмешливо прохрипел голос. – Ты попала в меня. У-уми-и-ра-ю.
Мрак сгустился еще больше, и из него вышла огромна, тяжелая, и угловатая фигура в темном плаще. Движения у неё были плавные, словно сама ночь сейчас скользила над каменным полом. Девушка содрогнулась, увидев угольное облако вместо лица.
– Вы не меняетесь, а ты, Узоа Хиларджи, не меняешься в двойне.
– Кто ты? Когда я закричу, сюда прибежит стража.
– Я знаю тебя, Лунный Голубь. Ты не закричишь. А даже если и так, то нас никто не услышит.
– Стража моего отца…
– Не услышит. Как и все в этом доме. Твои покои отрезаны от мира, никто и ни что не выйдет за эти стены. Пока я этого не захочу. И я снова пришел к тебе сказать, что стены старого города ждут тебя.
Узоа внезапно почувствовала, как ей нахватает воздуха. Она села на кровать, пытаясь успокоится.
– Кто ты? – с трудом выдохнула девушка. Она выталкивала слова с трудом, словно кто-то сильный держал её за горло. На мгновение ей показалось, что две птицы с платья ожили и взлетели к потолку. Узоа сипло втянула воздух. Птицы же сделали пару кругов и вылетели в окно, озаряя вечер бирюзовым сиянием. Княжна затрясла головой.
– Когда-то давно я был простым человеком. Обычным. Потом мне повезло – я стал магом. Я был хорошим магом, надо сказать, у меня даже были ученики. И я дарил им знания моего учителя. Но это быстро закончилось. Потом я был… Проще перечислить, кем я не был в своих жизнях. А у меня их было много.
– А что ты хочешь от меня?