Евгений Ткачёв – Башня сломанных птиц (страница 4)

– Я же сказал тебе – пришла пора отправляться в старый город.

– В какой старый город? Я не понимаю, о чем идет речь.

– Старых городов много в нашей империи. Какие-то были разрушены бушующими войнами, какие-то вымерли от неизведанных болезней. Из других просто ушли люди по неведанным причинам. Они стоят пустыми, заброшенными. Только пески времени заметают их улицы. И ни один человек не вернется туда, где были счастливы его предки. Но тот город, в который отправляешься ты – уникален. Люди покинули его, но не ушли. Они построили новый город вокруг старого.

– И зачем мне туда идти?

– Потому что тебя там ждут. И именно там начинается твой путь.

За заколоченными окнами было светло и тихо. Ночные твари угомонились и скрылись в своих норах. Не было слышно даже птиц. Иксака продолжал посматривать в щель между досками и слушал Узоу. Девушка уже выбралась из угла и стояла возле стены с картинами, внимательно их разглядывая. Забытая маска пучеглазой Рыбы валялась на полу.

– … и звали они его Ароцом. – голос девушки глухо раздавался под потолком затянутым паутиной.

– Сказки, – упрямо сказал Беласко. – Старые сказки. Такие только в тавернах рассказывать.

Узоа насмешливо посмотрела на него:

– А сам-то испугался поначалу. Подскочил, словно тебе нож в задницу вогнали.

– Наслушаешься тут, что люди говорят, и не так себя поведешь.

Беласко снова прошел по комнате, осматриваясь с большим интересом. Но место не приобрело ауру таинственности – оно оставалось простым, ветхим и заброшенным домом. Он подошел к лестнице, поднялся на пару ступенек, и пытаясь разглядеть хоть что-то в полумраке второго этажа. Ему было стыдно и неловко за испуг, что он испытал, когда Узоа сообщила ему об Ароце.

Хотя ей-то откуда знать. На местную она совсем непохожа.

– Все равно сказки, – уверенно повторил Иксака, – годные лишь для запугивания селян. Ароц жил тысячи лет назад. И несмотря на то, что он был величайшим магом, прошло достаточно времени, чтобы его колдовство развеялось. И его дома…

– Боятся до сих пор, – закончила Узоа.

Она отвернулась от картин и подошла к лестнице. Короткие белые волосы девушки растрепались, и на лице были видны разводы грязи.

– А из всех развалин в старом городе ты умудрился вломиться именно в его жилище.

– Я счастливчик, – огрызнулся Беласко и снова посмотрел наверх. – И мне, как всегда, везет.

Второй этаж манил его, и игрок поднялся на еще одну ступеньку. Древняя лестница отозвалась на это протяжным скрипом. Девушка испугано посмотрела на него:

– Ты куда?

– А тебе разве неинтересно?

– Если верить рассказам, то тут сгинул не один человек…

– А целые сотни. Прямо толпами приходили и исчезали. И все на втором этаже.

– А если там ловушка? Какая-нибудь магическая дрянь сидит и ждет случайного идиота вроде тебя? Ты поднимешься, а она тебя сожрет. Ароц славился своей скрытностью.

– Даже если там кто-то и сидел, то давно сдох или от голода, или от скуки.

Рассохшиеся доски под ногами исполняли безумный танец, пока Беласко поднимался выше. Перила под рукой ходили ходуном. Поднявшись на последнюю ступеньку, Иксака огляделся. Перед ним был длинный коридор, который вел к двум дверям. На полу скопился большой слой грязи, а с потолка свешивались серые гроздья паутины.

Пахло пылью и застаревшей смертью.

– Подожди меня.

Иксака посмотрел вниз и увидел, как Узоа подняла с пола палку, намотала на неё оторванный лоскут монашеской рясы и теперь искала, чем поджечь этот импровизированный факел.

– Лови, – вниз полетело огниво. – И, когда будешь подниматься, учти – ступеньки ветхие.

–Что? Ах ты Жирное сердце! Хочешь сказать, что я толстая и они меня не выдержат?

Беласко рассмеялся. Через пару мгновений Узоа стояла рядом, и в её руке горел факел, который совсем немного разгонял скопившийся за столетия мрак. Иксака и девушки прошли вдоль коридора и все это время игрок слышал гневное сопение себе в спину. Наконец они остановились возле одной из дверей.

– Попробуем?

– Только учти – если там кто-то есть, я тебя пихну к нему в пасть.

– Я в этом не сомневаюсь. Но учти – я буду сопротивляться.

Беласко распахнул дверь. Это была библиотека. Огромные ряды книжных полок уходили в глубь комнаты. На них стояли огромные, толстые фолианты и кипы заплесневевших рукописей, отдельные листы которых ветер скинул на пол. Иксака прошел вдоль полок, ведя рукой по корешкам книг. Это было кладбище мертвой бумаги.

– Фи-и-и-и, – Узоа помахала рукой перед носом.

– Милосердная Эскэйрни, – прошептал Иксака. – Ты представляешь, сколько все это может стоить? Книги времен Ароца и Рушащего оковы. Я думаю, что даже у Императора нет таких книг. Да столичные маги душу продадут только за возможность заглянуть в них…

– Не трогай ты их.

– Почему?

– А вдруг они орать начнут. Открываешь, а тебе дикий вопль в лицо. Если их до сих пор не растащили – значит была причина.

– Трусость и скудоумие. Вот и все причины.

Беласко поднял один из листов с пола. Он был весь в пыли и застарелой сухой грязи. Чернила расплылись, и многие слова было невозможно прочитать.

– Они… шли после заката… ковы сказал, – с трудом прочитал игрок. Он с интересом провел пальцем по строчкам. – Дальше непонятно, но вот тут явно написано «Птицы для мира».

– Положи ты его, – занервничала Узоа. – Нам вообще нельзя тут находиться.

– А тебе неинтересно, что это за птицы?

– Знаешь, я пошла от сюда.

Девушка направилась к выходу и по дороге сшибла огромную кипу листов. Те с грохотом свалились на пол, и Узоа от неожиданности взвизгнула. Иксака громко рассмеялся.

– И совсем не смешно. Пойдем от сюда – мне страшно.

Иксака окинул взглядом библиотеку – если утащить от сюда хоть один том или лист, он бы смог купить уютный домик на центральной улице Столицы и до конца дней ни в чем себе не отказывать. На нанять слуг, жениться на какой-нибудь вдовой баронессе с красивой дочкой… Жить той жизнью, что мечтал.

– Идем, – тут взгляд Беласко упал на странную книжечку в обложке из серой кожи. Она лежала поверх высокой стопки книг и сильно выделялась среди своих товарок. Казалось, книги не может коснуться окружающая гряз. На ней не было слоя пыли, что тут скапливался столетиями.

Иксака огляделся. Узоа уже покинула комнату и теперь громко сопела где-то в коридоре. Опущенный факел откидывал в библиотеке странные тени. Игрок протянул руку и схватил книгу. Даже сквозь перчатки он почувствовал, как от его добычи исходит странный жар. И с каждым мгновением он усиливался, но, что было удивительно, не причинял боли. Беласко опустил книгу в сумку и клятвенно себе пообещал, что обязательно туда заглянет – как выпадет свободная минута.

Из теней донесся явный смешок.

Беласко выскочил в коридор и увидел, как девушка рассматривает вторую дверь. Она поднесла факел поближе к старому каменному дереву, пытаясь разглядеть какой-то узор. Узоа водила по нему пальцем словно не верила своим глазам.

– И тут две птицы. Совсем как на платье.

– Каком платье?

Узоа промолчала, а потом толкнула дверь. Та беззвучно открылась.

– Эй. А как же осторожность, подруга?

– Нам надо туда заглянуть, – голос девушки дрожал от какого-то внутреннего напряжения. – Я их уже видела.

– А монстр? – насмешливо сказал Беласко, но Узоа уже толкнула дверь.

Там была тьма. И она была живой.

***

… и они пришли, когда солнце уже уходило с небесного пути. Я ждал на пороге своего дома. Это придавало мне сил.

Их было много – крестьяне с вилами, жители города с факелами и мечами, воины из дружины местного князя. Сам же беловолосый князь гарцевал на породистом жеребце черной масти и кричал что-то ободряющее и грозное. Толпа отвечала дружным ревом. Крики диким эхом метались между стенами – отражаясь, дробясь и постепенно затухая.

Их гнала вперед слепая и наивная храбрость. Та самая храбрость, что была подпитана молодым вином и громкими, хвастливыми речами. Мои соседи… те самые соседи, что приползали к моему дому и молили о помощи, сейчас или трусливо прятались, или вливались в толпу.