Евгений Сысоев – Субстанция (страница 4)

– Михаил! – воскликнул я и бросился к товарищу.

Мягкий свет, падающий откуда-то из проходов, освещал его еле-еле, так что осмотреть инженера как следует я смог только когда подошел вплотную и направил на него луч фонаря. Первое, что я увидел заставило меня слегка отшатнуться: стекло скафандра изнутри было плотно забрызгано кровью.

Одернув бестолковый рефлекс, оттереть забрало – все же отвык я от скафандров, – я бросился проверять жизненные показатели Михаила. Он не оказывал никакого сопротивления.

Худшие опасения не оправдались: показатели были в норме, пульс разве что высокий.

– Миша! – снова позвал я.

Ноль реакции. Легкая встряска тоже не помогла. Тогда я приблизил свою голову к его: мне показалось, что он что-то говорит. Из-за забрызганного кровью забрала разглядеть что-либо было сложно: глаза открыты, напуганы, но бессмысленны, на лице крови почти нет, губы шевелятся, однако слов не разобрать.

– Миша!

Не реагирует. Ладно, попробуем иначе. Я включил его радио и настроил свою частоту. Первое, что прорвалось в эфир – тяжелое хриплое дыхание. Затем послышался слабый голос Михаила:

– Нет… я не буду… тебе не удастся… я… сопротивляться…

Потом что-то неразличимое, и так по кругу.

Похоже, сильно ударился головой. Но как тут поймешь, нужно снимать скафандр. Я сел на корточки и снова посмотрел на жизненные показатели: температура тела, уровень кислорода, давление – все в норме. Но на деле это очевидно не так.

Вдруг сбоку послышался какой-то шум. Что-то осыпалось. Затем, как будто шаги. Я замер, всматриваясь в тоннель, который через несколько метров разветвлялся на множество проходов. Снова что-то осыпалось и прошуршало. Я выкрутил внешний микрофон скафандра на максимум.

В тоннелях кто-то бродил. В отдалении слышны были звуки, похожие на шаги. Не успел я толком напрячься, как на руке снова просигналил сканер. Кажется, этот парень специально выбирает подобные моменты.

На дисплее появилась ещё одна точка: Ааорон Данор. Кто это? А, стоп! Один из людей Бейкера. Ремонтник. Я сверился с лидаром, да, звук шагов исходил примерно из того места, где обозначился Данор. Ну, наконец-то повезло!

Я поднялся, сделал было шаг в сторону, но Миша неожиданно сильно схватил меня за руку, я даже вздрогнул. В шлемофоне послышался его четкий, уверенный голос:

– Держись, ты должен бороться!

После этого Вернадский снова обмяк и продолжил бубнить себе что-то под нос.

– Все в порядке. Скоро вернусь, – неуверенно произнес я и отправился к разветвлению тоннеля.

Многие пути вели в разные части огромной светлой пещеры. Потолок здесь в нескольких местах отсутствовал, пропуская лучи света и осыпая сверху водопады песка. Получилось что-то вроде песчаного бассейна с многочисленными каменными островками и расставленными в хаотичном порядке кривыми изъеденными временем колоннами.

– Это Алан Шекли, прием, – вызывал я по рации, затем поменял частоту, и еще раз:

– Вызывает Алан Шекли, ответьте.

Тишина, только шум помех. Через один из тоннелей я вновь вышел к упомянутой пещере – бассейну с песком. Желтая дымка здесь особенно обильно мерцала бело-синими снежинками. Сканер начал барахлить: точка с подписью «Аарон Данор» периодически исчезала и появлялась в разных местах, но локализована всё время была где-то в этой пещере.

Взгляд мой привлекло еле заметное движение. Песок на дне пещеры менял свои очертания: выводил линии, закручивался в спирали. Он словно пытался что-то сообщить, казалось, вот-вот, и линии обретут какой-то осмысленный образ.

Внезапно радио взорвалось бурей звуков. Я поморщился и машинально попытался закрыть руками уши. Шум был какой-то странный: смесь старого модема в поисках модуляции, высокого писка и каких-то звуков совсем неподдающихся описанию. Во всей этой мешанине, будто угадывался какой-то механический голос, но слов разобрать невозможно. Я убрал звук почти до минимума, открыл глаза и с удивлением обнаружил, что песок в бассейне буквально встал дыбом. Пещера наполнилась желтым туманом. Но это еще не самое худшее: в рыжей мгле мелькнул силуэт неведомой твари.

Я упал на землю и поспешно отполз к колонне, которая росла из каменного парапета, тянувшегося вдоль стены.

Шуршание лапок оказалось совсем близко. Нечленораздельный звук – что-то среднее между стрекотанием и шепотом. Я даже не мог толком понять, слышу ли его из динамиков рации или он исходит от монстра.

Секунды длились бесконечно долго. Я всё ждал, что тварь вылезет из-за колонны и бросится на меня. Но ничего не происходило, разве что шелестящий звук всё нарастал.

Я немного осмелел и потихоньку приподнялся, опираясь спиной о колонну, тихонько, миллиметр за миллиметром, стараясь не дышать, выглянул из-за столба и ужаснулся. Прямо передо мной болтался покорёженный, окровавленный шлем астронавта. Надпись сбоку гласила: «Аарон Дарон».

Я сжал челюсти, чтобы не издать ни звука. Шлем потянулся вверх, а затем куда-то вбок. Он как будто зацепился за тело твари. Хотя мне привиделось, словно он был её частью. Сложно объяснить.

Я поспешно отвернулся и вжался в колонну. В голове навязчиво стучала одна мысль: уходи, уходи!

Шелестящие звуки начали удаляться. Противный скрежет наполнил пещеру, затем раздался глухой удар и шум бьющего в разные стороны песка. В этот момент радио снова взорвалось звуком, несмотря на то что громкость была выведена почти в ноль.

Ждать я больше не стал, рванул в сторону тоннелей. Не разбирая дороги, рискуя заблудиться в этом рыжем мареве, угодить в трещину, споткнуться.

Мне повезло, до прохода добрался быстро, это был, кажется, не тот, по которому я пришел, но не важно.

Пробежав ещё пару десятков метров, я укрылся в тени, чтобы перевести дыхание и оценить ситуацию. Тишина. Погони не было. Радио успокоилось. Даже пыль была не такая густая, какой должна была бы быть при таком взрыве песка. Черт! Как будто ничего не случилось. Ну уж нет. Все эти события слишком странные, чтобы я остался здесь ещё хоть на минуту! Надо забрать Михаила и сваливать отсюда.

Но тут меня ждал очередной неприятный сюрприз. Когда я добрался до знакомого тоннеля, то с огорчением обнаружил, что Вернадского на месте уже нет.

2

– Как она прекрасна! – восхищенно заявила Аяме Аоки.

В зале для брифинга опять собралось много человек, правда, в этот раз в основном ученые. Час назад Церебрум вышел на среднюю орбиту планеты, с которой поступил сигнал бедствия, и спутник только-только начал производить съемку.

Ученые были в явном возбуждении, даже вечно холодная валькирия Баркли напряженно всматривалась в экран, на котором транслировалось изображение планеты. Алан Шекли же этого восторга не разделял.

Он стоял в стороне от всех и неприязненно смотрел на экран. Восклицание Аяме для него так и вообще было непонятно. На вкус Алана планетка была абсолютно непривлекательна. Во всяком случае, Шекли встречал гораздо более интересные образцы. Взять хоть бы HD189733b, на задворках изученной вселенной, с её стеклянными дождями. Да, сущий ад с температурой до тысячи по Цельсию и ветрами почти в десять тысяч километров в час. Но зато какая красивая!

А это? Рыже-коричневый с голубым дном карлик. Унылые очертания слегка разбавляли серо-белые облака. Огромный океан, занимающий большую часть южного полушария, пытался придать внешнему виду планеты изюминку, но справлялся, по мнению Алана, не очень. Контраст голубого и коричневого – такое себе. Впрочем, о вкусах не спорят, эстетика – вещь сугубо индивидуальная, кому, как не Шекли знать об этом.

– Ну что?! – ворвался в зал Алекс Парсонс – микробиолог группы. – Пляшите! – он взмахнул над головой флешкой. – Коля зафиксировал первые наблюдения!

Ученые, как дети малые, кинулись к компьютеру, и через несколько секунд возбужденные голоса загомонили, перебивая друг друга:

– Атмосфера, ну разумеется…

– Смотри-смотри, газовый состав!

– И температура!

– С учетом плотности воздуха, температуры, давления, силы притяжения… Какого черта мы пропустили этот бриллиант?! Всего-то пятнадцать световых лет от Земли! – в негодовании схватился за голову энергичный и слегка дурашливый Парсонс.

– Похоже, тут все условия для возникновения жи… – поддержала Аяме, но её тут же перебил суровый голос Баркли:

– Рано делать выводы. Тем более обратите внимание на малый уровень радиации, кислорода и…

Алан дослушивать не стал: вышел из зала. Он чувствовал, как в нем поднималось раздражение. Люди – настоящие фанаты своего дела, полные энтузиазма, перед ними неизученная планета, новая задача, и они с головой уходят в дело, получают удовольствие от этого. Профессия Шекли не давала скрыть очевидный факт: он завидовал. А ещё злился. Злился на то, что они не разделяют его раздражения. Экспедиция заняла почти год, неужели они не хотят вернуться домой! Алан понимал, что не справедлив и пытается мерить реальность своими ощущениями, но поделать со своей злостью ничего не мог.

Вернее, почти ничего. Был один метод.

Мужчина направился в рубку ИИ. Так называли небольшую комнату, увешанную мониторами – центр управления искусственным интеллектом. На полу, потолке, стенах змеились бесконечные пучки проводов, а в центре стоял массивный столб с мерцающим внутри светом: переливами красного, синего и зеленого. Сердце управления кораблем. Ядро искусственного интеллекта. Но самое главное, здесь большую часть времени находится тот, кто обслуживает и контролирует всю эту махину.