Евгений Сысоев – Субстанция (страница 3)

– Да правда, всё нормально. Если подумать, я уже семь лет в экспедициях, месяц ничего не изменит.

Он хотел добавить: тем более месяц с тобой, но подумал, что прозвучит это слишком слащаво и потому просто тепло улыбнулся. Леона вернула улыбку и пошла на свой пост.

Сейчас корабль будут готовить к маневру: рассчитывать курс, разворачиваться, разогревать двигатели… Сигнал о помощи – дело серьезное, так повелось еще на самой заре покорения космоса. Но что-то здесь Алану не нравилось: эти странные ремонтники, этот военный корабль. Откуда бы ему там взяться? Система GJ-1002, по началу очень перспективная для колонизации, уже давно ни у кого не вызывала интереса: слишком неудобно она была расположена, вдали от основных маршрутов, а значит снабжать её было слишком дорого, тем более, рядом было открыто несколько систем с не менее богатым потенциалом.

Человеческая экспансия космоса была еще слишком молода. Охватив пространство примерно в шестьдесят световых лет, освоение проходило крайне неравномерно и сосредоточено было в основном в направлении Кассиопеи. Потому часто так получалось, что в погоне за прибылью, научным интересом или из-за обыкновенной хаотичности процесса, некоторые системы, расположенные ближе к Солнцу, оставались малоизученными, брошенными или ими и вовсе никто так и не заинтересовался. GJ-1002 была как раз из таких, хоть ближайшей назвать её можно было с натяжкой. Впрочем, что такое пятнадцать световых лет в масштабах вселенной.

Алан посмотрел на карту региона, все еще выведенную на экран, и недовольно скривился.

Ориентироваться было нелегко. Пыль, однообразный пейзаж, сумятица в голове – всё это сильно осложняло моё продвижение.

Примерно через час я вышел к невысокой каменной гряде. Что-то вроде песчаника с замысловатым орнаментом линий разных парод и неглубокими пещерками, углублениями с округлыми арками и колоннами.

Связь молчала, сканер на костюме тоже. Причина была связана с электромагнитным излучением. Оно увеличивалось во время бури. Так, кажется, говорил Климов. Что-то его ещё в этом удивляло, но я не мог вспомнить, что именно.

Головная боль и легкая дезориентация постепенно проходили, хотя сознание работало всё еще несколько приглушенно. Чувствовал себя иногда, как во сне. И вот странное дело, серебристые мушки до сих пор хаотично мелькали вокруг меня. Проведя несколько простых экспериментов, я убедился, что это все же не зрительные галлюцинации. Какая-то мелкая, вроде бы металлическая крошка, хрупкими снежинками вспыхивающая то тут, то там в потоках пыли. Черт с ней, не до этого.

Я сверился с созданной мной на планшете картой, которая при помощи лазерного сканирования, показывала моё расположение относительно обнаруженных мною у капсулы объектов. Примерно, конечно, с приличной погрешностью, но лучше, чем ничего. Иначе бы я просто ходил кругами.

После того, как у шаттла отказала система управления, нами было принято решение эвакуироваться. Я покинул «Прыгуна» почти сразу, а Михаил чуть замешкался, пытаясь хоть немного стабилизировать траекторию падения. И тут до меня дошло: сканер не определил место положения другой капсулы, он зарегистрировал именно Вернадского, значит ли это, что Миша… не успел. Я тряхнул головой. Будем надеяться на лучшее.

Через несколько минут я набрел на беспорядочно стоящие колонны, тоже, кажется, из известняка, ну, или чего-то на него похожего. Вроде бы ничего особенного – многолетняя работа ветра, песка и воды (в южном полушарии планеты есть огромный океан, водоросли на дне которого, как полагает Климов, и обеспечивают атмосферу кислородом). Но все же вид этих чуждых нелепых исполинов с куполообразными и почти круглыми головами своеобразно отрезвил меня, заставил взглянуть на ситуацию со стороны, поселив в душе глубокую тревогу.

Чужая, неизвестная планета. Огромный бездушный булыжник, болтающийся в космосе. И я на нем один… Совершенно. Нет «Церебрума», зависшего на орбите и ожидающего контакта. Нет первой группы, отправленной на помощь «Аматерасу-1». Нет и команды Баркли, которая отправилась на втором челноке-лаборатории для исследования планеты. Никого. Только пыль, камни и шепот инородного ветра.

Пыль и шепот. Я закрыл глаза и попытался восстановить дыхание. Разумеется, это все шок от пережитого стресса, падения и… и высадки на чужую планету. Мне ли не знать. Пульс успокаивается. Пора идти дальше. Но только я открыл глаза…

Какая-то тень справа. Шелест. Словно тысяча маленьких лапок.

– Что за черт?!

Я резко, насколько это позволял скафандр, повернулся вокруг своей оси. Что-то как будто мелькало на периферии зрения, но никак не уловить. Вот оно! Большая тень со змеиной грацией ныряет за камни и через секунду показывается с другой стороны.

Проклятье!

Я развернулся и стремглав понесся к гряде скал. Вокруг шуршало, мелькало, шептало. Вот-вот настигнет. Спина и плечи одеревенели от напряжения. Звук тяжелого дыхания наполнил шлем.

Разумеется, подобная беготня в ограниченной видимости, да еще в скафандре, не могла закончиться хорошо. Я споткнулся и кубарем покатился под откос. Стремительный спуск продолжался подозрительно долго. В глазах тошнотворно мелькало жёлтое и черное. Наконец все закончилось. Быстро перевернувшись на спину, я понял, что десятиметровый, довольно крутой желоб затянул меня в пещеру.

В пыльном мраке ядовитым пятном горел выход на улицу, который сейчас приковал всё мое внимание. Я напряженно ждал. Ветер со свистом врывался в пещеру и разгульно резвился под её сводами. В арке прохода клубились облака песка, как будто пытались принять какую-то осязаемую форму, но каждый раз, в конце концов, передумывали.

И больше ничего.

Неужели показалось. На руке осторожно, словно боясь накалить и без того напряженную атмосферу, пикнул сканер. Взяв себя в руки, я перевел на него взгляд. Ага, скафандр наконец-то поймал сигнал Вернадского. Инженер был всего в двухстах метрах – я обернулся – за моей спиной. Там царил непроглядный мрак. Какая нелегкая понесла его в пещеры? Впрочем, есть и плюсы: выходит, Михаил не разбился на челноке.

Я осторожно поднялся, бросил последний взгляд на выход и включил фонарь на скафандре. Сердце в груди отыгрывало сумасшедший ритм, идти в царство тьмы очень не хотелось, тем более, после пережитого там, наверху. Время шло, а я все не решался сделать шаг. Черт! Рационализируем. Баркли и Кан говорили на эту тему: чего-то там мало в воздухе, низкая радиация и еще что-то… короче, даже если органическая жизнь (кроме растений) и есть, то в зачатке, максимум – мелкие насекомые.

Мне просто привиделось. Стресс, игра тени и света, пыль с песком. Да и почему монстр не последовал за мной. Испугался пещеры? Смешно. Это слегка помогло взять себя в руки. Так, связь!

– Вернадский, прием! – проговорил я на нескольких частотах, основных и аварийных. – Миша, ответь.

Тишина. Либо радиосвязь всё ещё не может пробиться через помехи, либо… Вернадский не отвечает.

Ладно, надо идти, вдруг инженеру требуется срочная помощь.

Система пещер была не слишком запутана: основная дорога уверенно вела вперед, а немногочисленные ответвления быстро заканчивались тупиками. Сканер, в который была встроена функция лидара легко помогал найти правильный путь. Мне всего пару раз довелось свернуть не туда, но уже через пару минут прибор определял впереди тупик.

Путь, пусть и немного, но все же шел под уклон.

В пещере тоже мелькали голубые искорки. Я на несколько секунд выключил фонарь. Да, снежинки не отражали свет, они сами излучали его короткими электрическими вспышками, словно светлячки. Может, какая-нибудь примитивная жизнь?

Я машинально попытался оттереть испарину со лба и конечно наткнулся на стекло шлема. Чертова планета выматывала. Психологически в первую очередь. Не известно, чего от неё можно ожидать. Сначала пропала связь с первой группой, что, наверное, не слишком удивительно, учитывая здешние загадочные электромагнитные вспышки и бури. Но что случилось с управлением на «Прыгуне»? Тоже последствие бури? Вряд ли, челнок оснащен внушительной защитой, в том числе и от магнитного излучения.

Всё это, конечно, вызывало тревогу и нервировало, наряду с недавними видениями, но решать эти вопросы я не собирался, оставлю их ученым нужного профиля. Сейчас главная задача: отыскать Михаила, а потом попытаться найти основную группу. Будем надеяться, что с командой ремонтников всё в порядке, да и Баркли со своими людьми приземлилась гораздо удачнее нас с Вернадским.

Я двинулся дальше, внимательно осматриваясь вокруг. Как бы не столкнуться с угрозой. Опасные инопланетные твари – это, конечно, яркий образ, но свалиться в какую-нибудь каверну, или быть расплюснутым сорвавшимся камнем – сценарий намного более реальный.

Через несколько десятков метров сканер показал впереди то, чего я опасался больше всего – многочисленные разветвления и полые пространства. Искать в таком лабиринте Вернадского будет очень нелегкой задачей, и опасной. Сканер здесь не слишком поможет, в подобных условиях он не справится с адекватным трехмерным моделированием.

И все же мне повезло. Тоннель, выводивший к многочисленным разветвлениям, с противоположного конца немного освещался. Свет был не искусственный, самый что ни на есть настоящий, в смысле, естественный. Видимо, здесь было недалеко до поверхности, и лучи здешнего светила пробивали вековой мрак пещер. Но это было не важно. Самое главное – в конце тоннеля я обнаружил человека, неподвижно сидевшего на каменном парапете, тянувшемся вдоль правой стены. Космонавт. В таком же скафандре, что и у меня. Не нужно быть гением…