Евгений Старшов – Остров Родос – властелин морей (страница 25)

В 620-е гг. остров разорил персидский царь Хосров Второй (правил в 590–628 гг.) и при этом, как сообщают восточные источники, вывез с Родоса много мрамора и пленников, включая византийского стратига. Точную дату разорения острова персами установить затруднительно, разные источники называют 620, 623 и даже 627 г. (что менее вероятно, но засвидетельствовано в летописи Ильи Нисибинского), однако несомненно одно: это была первая попытка персов, овладевших побережьем Киликии и Сирии и их народонаселением, привыкшим к морскому делу, разбить Византию на море. Армянский историк Себеос так пишет о конце этого предприятия: «Снарядив корабли, персы приготовились к морской битве с Византией. Против них вышли морские войска. Произошла битва на море, но персидские воины позорно обратились в бегство. Погибли 4000 человек вместе с кораблями». Победивший их Ираклий опять же использовал Родос как плацдарм для наступления на персидского полководца Шахр-Бараза. Несколько лет войн закончились полным триумфом и возвращением Креста Господня. Персидское царство, ослабленное междоусобиями и победами Ираклия, пало под натиском новых завоевателей – арабов, и Византии пришлось столкнуться уже с ними, причем по большей части безуспешно. 17 сентября 642 г. на Родос эвакуировались византийские войска, оставившие египетскую Александрию арабским завоевателям. О разорении Родоса арабом Моавией в 653 или 654 г. упоминалось ранее в связи с уничтожением останков Колосса Родосского. Тогда василевс Константин Второй (630–668 гг., правил с 641 г.), знаменитый своей роскошнейшей бородой и поддержкой ереси монофелитства (сочетавшей две природы Богочеловека с единой божественной волей), принял на себя руководство флотом и попытался разбить сарацин у побережья Ликии, но с треском проиграл, так что был вынужден, перед тем как покинуть тонущий корабль, обменяться одеждами с византийцем рангом куда поскромнее (которого торжествующие арабы и убили вместо императора; очередь Константа настала позже в сиракузских банях). Есть свидетельство, что в 672 г. сарацины перед нападением на Константинополь захватили Родос и использовали его как базу для своего флота; по миру 678 г. остров вернулся под власть Византии. О событиях 715–718 гг. Сесил Торр так пишет в своей работе «Rhodes in modern times»: «В 715 году Константинополь вновь оказался под угрозой атак сарацин. Чтобы предотвратить их, Анастасий Второй намеревался сжечь вражеский флот, перед тем как он отплыл бы от берегов Египта и Сирии: соответственно, он выслал на Родос собранную флотилию со своей гвардией на борту и приказал иным частям византийского флота собраться там. К несчастью, верховное командование было предоставлено церковнику, Иоанну Диакону (в ту пору – генеральному логофету. – Е. С.): и на Родосе вспыхнул мятеж, гвардейцы (десантники из фемы Опсикия в передней части Малой Азии, также известные как готогреки. – Е. С.) убили командующего и отплыли назад в Константинополь, чтобы низложить императора и посадить на освобожденный трон Феодосия Третьего, в то время как остаток флота рассеялся. Сарацинский флот беспрепятственно приплыл в 717 г. к Константинополю, а по пути захватил Родос: но его уничтожение в следующем году при помощи греческого огня и бури должно было вернуть остров Империи».

В сентябре 807 г. остров пережил разорение, причиненное флотом знаменитого халифа Гаруна-ар-Рашида; много проблем доставляли арабские пираты, обосновавшиеся на Крите, но борьба шла с переменным успехом: с Родоса византийцы отправились в 718 г. на разгром сарацинского флота и в продолжение нескольких веков нападали на Египет и оккупированный арабами Крит. Известно, что в Х в. остров был все еще довольно густо населен, имел большой арсенал и кораблестроительные верфи. Также Родос, как и иные острова Эгейского моря и Кипр, являлся местом ссылки: к примеру, туда после дворцового переворота 642 г. были сосланы вдова императора Ираклия Мартина (ей вырезали язык), ее свергнутый сын василевс Ираклеон и его младшие братья (им всем отрезали носы – по тогдашним понятиям калека не имел прав на императорский престол, что блистательно опроверг позднее вернувший себе престол другой представитель династии Ираклия Юстиниан Ринотмет (Безносый), 669–711 гг., правил в 685–695 и 705–711 гг.); на Родосе также содержался Стефан, сын императора Романа Лакапина (ок. 870–948 гг., правил в 920–944 гг.), и для его охраны и надзора за ним были выделены один корабль-усия и 4 боевых дромона – с экипажем общей численностью в 1100 человек (945 г.). Согласно Аннине Валкане, по территориально-административному делению Византийской империи Родос сначала относился к провинции Островов («Епархии Киклад»), в которой очевидно можно видеть восточную фему островов Эгейского моря, а затем – к морской феме, называемой Каравизианы, однако в русском византиноведении принято иное название – Кивирреоты (Киверриоты). Эта фема была организована около 700 г. н. э. и включала юго-восточное побережье Малой Азии от Милета до Селевкии Киликийской и острова Сими и Родос; столицей ее была Атталия.

Из событий культурной жизни того времени следует отметить сочинение поэтом Константином Родосским (предположительно уроженцем Линдоса) поэмы о храме Апостолов в Константинополе. Предпринял он этот труд по указанию императора Константина Седьмого Багрянородного (905–959 гг., правил номинально с 908 г., самостоятельно – с 945 г.). Учитывая, что роскошнейший пятикупольный храм, послуживший образцом многих древних церквей (в том числе и Древней Руси), императорская усыпальница, был снесен турками в 1461 г. (иногда приводят неверные даты – 1469 или 1471 г., однако уже с 1463 по 1471 г. знаменитый османский архитектор греческого происхождения Синан возводил на месте храма Апостолов мечеть Фатих), поэма Константина Родосского является неоценимым историческим документом. Рецензия на издание поэмы, помещенная в «Византийском временнике» за 1896 г., содержит интересную информацию о поэте и его творениях. До момента обнаружения его поэмы о Константинополе в одном из рукописных сборников XIII в. в библиотеке лавры Св. Афанасия на Афоне ее автор был знаком лишь узкому кругу специалистов как сочинитель эпиграмм и грубых комических произведений. Обнаруженное произведение заставило пересмотреть этот взгляд. Ямбическая поэма состоит из двух частей: в первой описываются монументы и колонны Константинополя, во второй – храм Св. Апостолов: сначала речь идет о храме постройки императора Константина, затем – о постройке Юстиниана, ее архитектурном стиле, внутреннем украшении и росписях. Рецензент пишет: «Посвящая свое сочинение Константину Порфирородному, Родий неоднократно указывает, что он принял на себя задачу описания храма Св. Апостолов по совету и поощрению самого царя. При этом он сообщает, что был верным слугою императора Льва Мудрого. На основании этих данных и известий, сохранившихся о Родии у Продолжателя Феофана, Симеона Магистра и Льва Грамматика, г. Беглери относит время происхождения изданного им памятника к 944–959 годам».

Теперь наконец речь впервые пойдет о связи Родоса с Русью – благодаря факту ссылки на этот остров князя Олега Святославича (ок. 1053–1115 гг.). Событие, сперва достойное изумления: русский князь – и вдруг в ссылке на византийском острове! Однако при более тщательном изучении фигуры этого беспокойного и деятельного Рюриковича изумление постепенно исчезает, и это его византийское приключение начинает восприниматься как нечто само собой разумеющееся: чего только от Олега Святославича не следует ожидать! Для русских историков, унаследовавших точку зрения древних летописцев, князь Олег – фигура чуть ли не демоническая: еще бы, ведь само «Слово о полку Игореве» именует его Гориславичем в знак принесенных им Руси бед, но при этом живописует лихость грозного князя, когда он ступает в златое стремя в далекой Тмутаракани, у его врага, отнявшего его законное владение Чернигов, уши закладывает: «Были вѣчи Трояни, минула лѣта Ярославля; были плъци Олговы, Ольга Святьславличя. Тъи бо Олегъ мечемъ крамолу коваше и стрѣлы по земли сѣяше. Ступаетъ въ златъ стремень въѣ граде Тьмутороканѣ, той же звонъ слыша давныи великыи Ярославль, а сынъ Всеволожь, Владимиръ, по вся утра уши закладаше въ Черниговѣ… Тогда при Олзе Гориславличи, сѣяшется и растяшеть усобицами, погибашеть жизнь Даждь-Божа внука, въ княжихъ крамолахъ вѣци человѣкомь скратишась. Тогда по Рускои земли ретко ратаеве кикахуть, нъ часто врани граяхуть, трупиа себѣ дѣляче, а галици свою рѣчь говоряхуть, хотять полетѣти на уедие».

(Русский перевод: «Были века Трояновы, минули годы Ярославовы, были и войны Олеговы, Олега Святославича. Тот ведь Олег мечом крамолу ковал и стрелы по земле сеял. Вступил в золотое стремя в городе Тмутаракани, а звон тот же слышал давний великий Ярослав, а сын Всеволода Владимир каждое утро уши закладывал в Чернигове… Тогда, при Олеге Гориславиче, засевалось и прорастало усобицами, погибало достояние Дажьбожьего внука, в княжеских крамолах сокращались жизни людские. Тогда по Русской земле редко пахари покрикивали, но часто вороны граяли, трупы меж собою деля, а галки по-своему переговаривались, собираясь полететь на поживу!»)