Евгений Шубралов – Вас много, а я один. И другие истории о саботажниках, развесистоухих ослах и торжестве здравого смысла. Мобильная версия. (страница 5)
И да, о воде. Мейн-куны — водохлёбы. Они пьют, как команда грузчиков после разгрузки вагона с цементом. Но не из миски. Боже упаси из миски. Только из-под крана. Свежая. Холодная. Желательно, чтобы вы стояли рядом и держали руку под струёй, создавая эффект водопада Виктория. Вода из фильтра? Фу. Только из-под крана в ванной, потому что там трубы старые и вкус «с железом». Он сомелье воды, мать его.
Квартира кошатника-майкуновода — это особое пространство. Если вы зайдёте в гости и увидите на шкафу кусок картона, примотанный скотчем — не пугайтесь. Это не ремонт. Это «лежанка». Маркиз однажды запрыгнул на шкаф. Шкаф покачнулся. Я испугался за антикварную вазу тёщи (которая мне, честно говоря, не нравилась). Я быстренько соорудил ему там «подиум». Теперь это его трон. Он лежит там, свесив лапу, и смотрит на меня сверху вниз. В прямом и переносном смысле.
Мой диван? Угловой, большой, кожаный. Купил до Маркиза. Сейчас это его когтеточка с функцией сна. Кожаный диван и мейн-кун — вещи несовместимые. Он не царапает его специально. Он просто по нему ХОДИТ. Его когти — это такие сабли, которые он никогда не убирает до конца. Каждый шаг — это «вжух-вжух». Через месяц диван стал похож на карту звёздного неба. Через год — на решето.
Я пробовал антицарапки. Это силиконовые колпачки на когти. Вы пробовали надеть носок на осьминога? Вот это примерно то же самое, только осьминог весит 9 кило и может дать сдачи. Я держал его вдвоём с другом. Ветврач сказал: «Дайте ему успокоительного». Мы дали. Он НЕ успокоился. Он просто стал медленнее и от этого страшнее. Как зомби из хорошего хоррора. В итоге антицарапки остались на люстре. А Маркиз остался с чувством собственного достоинства и моими расцарапанными руками.
Самое весёлое начинается ночью. У мейн-кунов есть одна особенность. Они спят днём. Часов 20. Они накапливают энергию. Чтобы ночью... играть.
Маркиз считает, что моя кровать — это его личный полигон для отработки тактических манёвров «Бросок кобры» и «Атака тигра». Он замирает в углу спальни. Я засыпаю. Мне снится сон: я на пляже, море, пальмы. Вдруг пальма падает мне на ноги. Я просыпаюсь от дикой боли. Это Маркиз с разбега, с криком «Мряу!!!», приземлился мне на голень всеми четырьмя лапами с высоты шкафа. 9 килограммов, умноженные на ускорение свободного падения. Я думал, у меня перелом. Нет, просто синяк размером с его самолюбие.
Или другая любимая игра. «Поймай одеяло». Он видит, как моя нога шевелится под одеялом. И он бьёт. Когтями. Прямо сквозь одеяло, простыню и мою нежную пятку. Утром я иду в душ и выгляжу так, будто меня пытали в гестапо, но я не сдал явки.
Спать с мейн-куном — это квест. Ты не можешь просто лечь и вытянуть ноги. Ты должен лечь буквой «Зю», потому что ровно посередине кровати, поперёк, раскинув лапы в разные стороны, лежит ОН. И храпит. Мейн-куны храпят, как мужики после трёх литров пива. Я лежу с краю, на кусочке матраса шириной 20 сантиметров, укрывшись краем наволочки, и слушаю эту симфонию. И самое страшное — я СЧАСТЛИВ. Потому что если он уйдёт спать на диван, я буду переживать: «Что случилось? Я его обидел? Может, корм не тот?».
Приходят гости. Обычные гости, которые не в теме. Звонок в дверь. Маркиз настораживается. Он не боится. Он оценивает угрозу.
Гость заходит. Видит Маркиза. Гость: «Ой, какой котик большой! Он не кусается?».
Я: «Нет, что ты! Он добрый! Просто дай ему понюхать руку».
Гость протягивает руку. Маркиз нюхает. В его глазах читается анализ ДНК, кредитной истории и политических взглядов гостя. Если гость не понравился — Маркиз разворачивается и уходит, громко фыркнув. Фыркает он так, будто ему в нос попала известь. Это звучит как «Пффффшшш». Гость обижен: «Я ему не понравился?». Я: «Ну, он просто... устал».
Если гость понравился — начинается цирк. Маркиз приносит ему игрушку. Не мне. Гостю. Мышика обслюнявленного. Бросает в ботинок. Гость в восторге: «Смотри, он мне подарок принёс!». Гость наклоняется погладить. Маркиз подставляет пузо. Пузо — это ловушка. Это самая мягкая и пушистая часть мейн-куна. Вы НЕ МОЖЕТЕ удержаться. Вы гладите пузо. Первые три секунды Маркиз мурчит, как трактор «Беларусь». На четвёртой секунде ваша рука оказывается в капкане из двадцати острых когтей и зубов. Не со зла. Просто «режим игры активирован». Гость отдёргивает руку в крови. Маркиз смотрит с недоумением: «Человек, мы же играли! Почему ты прекратил? Давай ещё!».
Я сижу и краснею. «Извини, он просто... заигрался. Это он любя». Гость смотрит на меня как на сумасшедшего. И он прав.
Вопрос, который мне задают чаще всего: «Почему ты ему это позволяешь?». И я честно отвечаю: «А кто ему запретит? ТЫ?».
Попробуй запрети мейн-куну точить когти о дверной косяк. Он смотрит на косяк. Потом на тебя. Потом снова на косяк. И начинает точить. Глядя тебе прямо в глаза. Это психологическая дуэль. И ты проигрываешь. Потому что ты не можешь смотреть в эти янтарные глаза с чёрным ободком и серьёзно злиться. Там вселенная. Там мудрость веков. Там лёгкое презрение к твоей никчёмной человеческой жизни без хвоста.
Я купил новый диван. Сразу. Смирился. Не кожаный. Из «антивандальной» ткани «рогожка». Маркиз попробовал её когтём. Коготь застрял. Он дёрнул лапой. Раздался треск. Он посмотрел на меня: «Человек, что за шнягу ты купил? Я не могу нормально поточить когти! Придётся использовать дверной косяк в спальне». И пошёл к косяку. Я пошёл за ним. С пакетиком корма. «Маркиз, смотри, что у меня есть!». Он развернулся, взял кусочек, съел. И поточил когти о косяк. Как бы говоря: «И это тоже будет».
Им позволено всё. Они занимают лучшее место на подоконнике. Они пьют из твоего стакана. Они роняют ёлку на Новый год. Не потому что они злые. А потому что «там, наверху, была интересная игрушка, и она упала. Сама. Я просто сидел рядом».
И вот я стою здесь, перед вами. С поцарапанными руками, с лёгким недосыпом, с кредитом за новый диван и с постоянной мыслью: «А не замёрз ли Маркиз дома один? Может, надо было оставить ему не три грелки, а четыре?».
Почему мы, кошатники, особенно владельцы этих гигантских наглых морд, терпим всё это? Почему мы платим бешеные деньги за их еду, убираем шерсть размером с перекати-поле, просыпаемся от падения на голову и умиляемся?
Ответ прост. Однажды вы придёте домой после ужасного дня. Всё плохо. Начальник идиот, пробки, дождь. Вы садитесь в кресло, опустошённый. И тут приходит ОН. 9 килограммов шерсти, мышц и любви. Он не спрашивает разрешения. Он просто забирается к вам на колени. Или на грудь. И ложится. И включает свой трактор. «Мррррррр». И вы не можете дышать, потому что у вас на диафрагме живой меховой пресс. Но вы счастливы. Вы гладите эту огромную голову, чешете за ухом с кисточкой, и понимаете: всё не зря. Этот маленький (ладно, огромный) хищник выбрал вас. Доверился вам. Спит на вас.
И в этот момент вы готовы простить ему и диван, и косяк, и разбитую кружку. Потому что мейн-кун — это не кот. Это стиль жизни. Это характер. Это мохнатый бог в вашей квартире, который позволяет вам жить рядом с ним.
Пойду домой. Там Маркиз ждёт. И он точно знает, что я выступал про него. И мне придётся заплатить. Скорее всего, сегодня он будет спать на моём лице. В знак своей кошачьей любви. Такой же огромной, как и он сам.
Спасибо! Любите своих котов, даже если они размером с небольшого пони. И купите им форели. Они заслужили. Аминь.О Конфуции и чёрной кошке в тёмной комнате.
О Конфуции и чёрной кошке в тёмной комнате.
Всем привет. Я курю. Ну, как курю... Я бросаю. Уже лет двенадцать. Это мой личный рекорд — двенадцатилетний процесс бросания. Олимпийский вид спорта. Я в нём чемпион мира по затягиванию... в смысле, по затягиванию процесса.
И вот, когда ты куришь много лет, ты неизбежно начинаешь рефлексировать. Не просто «хочу курить — пошёл покурил», а задавать себе глубокие философские вопросы. Почему я вообще начал? Почему продолжаю? Почему, когда я вижу эту пачку, моя рука тянется к ней сама, как рука зомби из могилы?
Обычно нам рассказывают сказки. «Я курю, потому что нервничаю». «Я курю, чтобы расслабиться». «Я курю за компанию». «Я курю, потому что это круто». Последнее, кстати, отлично работало в девяностые. Сейчас курить — это не круто. Сейчас круто — это пить смузи из сельдерея и бегать марафоны в шесть утра. Курильщик сегодня — это изгой, стоящий на морозе у помойки с виноватым видом. Какая уж тут крутость.
Но я докопался до истины. До самой сердцевины, до атомного ядра этой привычки. И я вам её открою. Настоящая причина, по которой курит большинство людей, — это страх. Страх не рака лёгких. Не гнева матери. Не цен на пачку. А страх запаха изо рта.
Сейчас объясню. Есть такая древняя восточная мудрость. Приписывают её Конфуцию. Звучит она так:
Гениально же! Конфуций, сам того не зная, описал механизм современной рекламы и наш с вами невроз.
Смотрите. Реклама жвачки, ополаскивателей, спреев и «свежего дыхания» десятилетиями вдалбливала нам в голову одну простую мысль: У ТЕБЯ ВОНЯЕТ ИЗО РТА. Прямо сейчас. Ты этого не чувствуешь, потому что ты привык. Но все вокруг ЧУВСТВУЮТ. Они просто слишком вежливы, чтобы сказать тебе об этом. Они морщатся, отворачиваются, а когда ты уходишь — шепчутся: «Фу, какой ужасный запах изо рта у этого человека. Никогда не буду с ним целоваться / дружить / брать на работу / подавать руку».