Евгений Шубралов – Вас много, а я один. И другие истории о саботажниках, развесистоухих ослах и торжестве здравого смысла. Мобильная версия. (страница 2)
Мой лендинг приносит примерно 2% клиентов. Но каких! Заполняют форму обратной связи на сайте, в поле «Опишите ситуацию» пишут поэмы.
Вот реальный текст, скопирован дословно (с сохранением орфографии):
Я звоню. Объясняю, что нужен адвокат по административным делам, а я гражданскими занимаюсь, и что шансы с «забродившим квасом» примерно нулевые, если не проводить независимую экспертизу крови. Он:
— А вы не можете просто позвонить судье и сказать, что я хороший? Вы же юрист, у вас связи.
Конечно, у меня есть связи. Прямая линия с Верховным судом и чат в WhatsApp с Генеральной прокуратурой. Мы там мемчики скидываем и судьбы решаем в неформальной обстановке.
Сарафанное радио приводит персонажей не хуже. Приходит женщина, которую направила другая клиентка.
— Мне Ирка сказала, вы помогли ей с долгами. Она теперь живет спокойно. А у меня ситуация — муж изменяет, я хочу развод и разделить его бизнес. Но бизнес записан на маму его любовницы. Вы можете сделать так, чтобы он мне отдал квартиру, машину и дачу в Солнечногорске?
— А доказательства измены есть? Переписки, фото?
— Есть его трусы в бардачке машины с пятнами помады. Я их сфоткала.
— ... Этого, боюсь, недостаточно для суда. Нужно устанавливать фактические брачные отношения, оспаривать мнимые сделки, это сложный процесс.
— А вы можете на него навести порчу через прокуратуру? Ирка сказала, вы волшебник.
Я не волшебник. Я просто юрист. Моя магия — это знание Гражданского процессуального кодекса и умение не заплакать, когда мне предлагают триста рублей «на кофе».
Но знаете, почему я всё еще этим занимаюсь? Почему не ушел в корпоративные юристы, в теплый офис с печеньками и ДМС?
Потому что иногда... Редко, очень редко, раз в полгода... Приходит человек, который реально попал в беду. Которого банк загнал в угол процентами, а коллекторы звонят его маме в деревню и угрожают поджечь сарай. И ты помогаешь ему написать возражение на судебный приказ. Объясняешь, что никто не придет и не опишет его старый телевизор. И ты видишь, как у него из глаз уходит этот животный страх, сменяясь надеждой.
И он говорит: «Сколько я вам должен?».
Ты называешь цену. Он молча кивает, достает помятые купюры, пересчитывает. И платит. Без торга. Без «а давайте я вас отблагодарю». Без огурцов.
И в этот момент ты понимаешь, что всё не зря. Что ты — не просто юрист с «Авито». Ты — последняя линия обороны между простым человеком и бездушной машиной взыскания.
А потом приходит следующая клиентка, которая хочет отменить судебный приказ за микрозайм, взятый на покупку кольца с фианитами в телемагазине, и говорит, что может отблагодарить только молитвой и пачкой гречки.
И круг замыкается снова.
Спасибо! Не берите кредиты на капучино, платите за домофон и помните: юрист на «Авито» — тоже человек. Ему нужно на что-то покупать этот ваш хваленый кофе. Желательно — на деньги, а не на «спасибо». Всем мира и справедливых судебных решений! Аминь!О литературных рабах, нейросетях и бесконечной воронке ИИ-критики.
О литературных рабах, нейросетях и бесконечной воронке ИИ-критики.
Всем привет. Меня зовут... ну, допустим, Евгений. И я хотел стать писателем. Не смейтесь, это было давно, в эпоху, когда деревья были большими, а текст еще писали руками. Точнее, печатали. Но суть та же — там был человек, который ДУМАЛ.
Я окончил Литературный институт. Да, такой существует. Это место, где учат страдать правильно. Нас учили композиции, стилистике, как правильно расставлять запятые в сложносочиненных предложениях и как пить в Доме литераторов, не подавая виду, что у тебя нет денег даже на бутерброд с килькой.
И вот, спустя годы мучений, отказов от издательств и работы ночным сторожем в музее Серебряного века, я узнал страшную тайну современной литературы. Тайну, которая разрушила мои романтические представления о писательстве.
Оказывается, литературные рабы — это реальность.
Не в смысле метафоры. Не «я раб своего вдохновения». А в прямом смысле. Сидит человек, получает зарплату (маленькую), и пишет КНИГИ. Точнее, пишет ЗА КОГО-ТО.
Знаменитый писатель N. У него выходит по три романа в год. Триллеры, детективы, любовные саги про княжну Ольгу и викинга-ольфактора, который работал на полставки сантехником в Новгороде. Вы думаете, он сидит и строчит? Ха-ха. У него ИМЯ на обложке. У него ХАРИЗМА в инстаграме. У него ФОТО С ТРУБОЧКОЙ на фоне книжного шкафа. А пишут за него три Светы, два Димы и один Арсений, которого взяли на ставку, потому что он умеет быстро гуглить «как описать закат на Ладожском озере без использования слова "багряный"».
И вот я думал: ну всё, это дно. Дальше падать некуда. Человека заменили... другим человеком. Подумаешь, рынок труда.
Но пришли ОНИ. Нейросети.
Раньше литературный раб — это был человек. Со своими слабостями. Он мог заболеть. У него могла быть депрессия, потому что он пишет уже десятый роман про княжну Ольгу, а в душе хочет написать постмодернистский роман про говорящий унитаз, но Света-ипотека не позволяет. Он мог запить на три дня и сорвать дедлайн.
А нейросеть не пьет. У нейросети нет ипотеки. Нейросети не нужно аванс, гонорар, ДМС и печеньки в офис. Ей нужен только промпт.
Я видел, как это работает. Захожу в ChatGPT и пишу:
И через 30 секунд у меня ГОТОВЫЙ ТЕКСТ. С диалогами. С описанием интерьера суши-бара («стены цвета лосося, приглушенный свет, создающий атмосферу тревожной интимности»). С ироничной рефлексией героини про то, что «соевый соус был явно разбавлен, как и алиби подозреваемого».
Я смотрю на этот текст. И понимаю: Света, Дима и Арсений — ВСЁ. Они больше не нужны. Нейросеть пишет быстрее. Нейросеть пишет БЕСПЛАТНО (ну, условно, за 20 баксов в месяц). И самое страшное — нейросеть пишет НЕ ХУЖЕ. Потому что целевая аудитория княжны Ольги и Евлампии Романовой не отличит текст, написанный выгоревшей Светой под «Алиэкспрессом» в три часа ночи, от текста, сгенерированного моделью GPT-4o. Им главное, чтобы сюжет двигался, убийца был найден, а в конце был намек на романтическую линию со следователем, у которого «волевой подбородок и глаза цвета виски».
Литературные рабы остались без работы. Они пошли... не знаю, курьерами в «Яндекс». Там хоть чаевые есть.
Но на этом история не заканчивается. Потому что книги пишутся нейросетями. Их становится всё больше. Издательства завалены рукописями от «авторов», которые на самом деле просто умеют формулировать промпты. Рынок перенасыщен.
И тут возникает логичный вопрос: а кто будет это читать и рецензировать?
Раньше были литературные критики. Это такие люди с печальными глазами и вечным гастритом, которые читали всю эту макулатуру за СВОИ деньги и писали разгромные рецензии в толстые журналы. «Роман "Княжна Ольга и викинг-сантехник" представляет собой образец графоманского постмодерна...» и так далее.
Но критиков мало. А книг от нейросетей — МИЛЛИОНЫ. Если каждую читать, никакого гастрита не хватит — язва будет, прободная.
Поэтому очевидно, что первыми, кто создаст нейросеть для литературной критики, станут сами издатели или агрегаторы. Тот же «Литрес» или «Амазон».
Вы загружаете книгу. Нейросеть ее анализирует и выдает рецензию.
Красота! Экономия времени. Ты не тратишь 8 часов жизни на книгу, которую писала нейросеть. Ты тратишь 8 СЕКУНД на чтение рецензии, которую написала другая нейросеть.
Мы убираем человека из цепочки полностью. Автор — ИИ. Критик — ИИ. Читатель... ну, читатель пока человек. Но и это временно.
Я представил себе диалог двух нейросетей. Одна написала роман «Тени забытого кода». Вторая пишет рецензию:
*— Алгоритм 3456-XYZ, ваше последнее произведение демонстрирует недостаточную оптимизацию лексического разнообразия. Коэффициент уникальности описаний ниже порогового значения 0.78. Рекомендую увеличить параметр "креативность" до 0.9 и добавить больше метафор про дождь.*
*— Алгоритм 7890-ABC, ваша рецензия содержит логическую ошибку в четвертом абзаце. Вы неправильно интерпретировали арку персонажа. Обратитесь к своему разработчику для калибровки.*
Идеальный мир. Никто никого не оскорбляет. Никто не пьет в Доме литераторов. Просто обмен JSON-файлами.
Но мы же знаем человеческую... точнее, теперь уже алгоритмическую природу. Нейросеть-критик тоже может ошибаться. Или быть ангажированной. Или ее могли обучить на корпусе текстов Галины Юзефович, и она теперь во всем видит «новую искренность» и «травму постпамяти», даже в книге про викинга-сантехника.