Евгений Щёлоков – Первый контакт (страница 2)
— Боевая тревога, — произнес он ровным голосом, который стоил ему немалых усилий. — Всему экипажу занять места по боевому расписанию. Это не учения.
Глава 5.
Пока корабль наполнялся топотом ног и гулом систем, переходящих в боевой режим, Ортега прошел в свою каюту и опустился на колени перед вмонтированным в переборку сейфом. Кодовая панель приняла его отпечаток ладони и голосовую фразу, дверца со щелчком отворилась.
Внутри, среди прочих документов особой важности, лежал плоский конверт из серого термостойкого пластика, запечатанный семью печатями Верховного командования Земной Конфедерации — конверт, который каждый капитан дальнего похода получал перед вылетом с четким инструктажем: вскрыть только в одном случае. В случае обнаружения признаков разумной внеземной жизни.
Ортега вскрыл печати одну за другой, чувствуя, как гулко бьется сердце. Внутри — единственный лист с грифом «Совершенно секретно. Протокол «Первый контакт».
Текст был коротким, написанным сухим языком военных инструкций, но за этой сухостью Ортега читал десятилетия тревожного ожидания, которое испытывало командование Конфедерации, готовясь к моменту, когда человечество узнает что не одиноко.
Ортега перечитал последний пункт дважды. Потом сложил лист, сунул в карман кителя и направился обратно на мостик — туда, где решалась судьба не только пятисот двадцати человек экипажа, но, как он это остро осознавал в эту минуту, возможно, судьба всей человеческой расы.
Глава 6.
— Лейтенант Танака, — обратился Ортега к офицеру связи, невысокой сосредоточенной женщине с идеально прямой спиной, — начинайте трансляцию протокола первого контакта. Все доступные частоты, максимальная мощность передатчика.
Юки Танака кивнула и склонилась над консолью. Ее пальцы забегали по сенсорным панелям, выстраивая пакет данных, который человечество разработало полвека назад в надежде, что он никогда не понадобится: последовательность простых чисел, демонстрирующую разумность отправителя; схематичное изображение человеческой руки в жесте приветствия.
— Передача пошла, капитан, — доложила Танака. — Повторяем цикл каждые десять секунд.
На главном экране застыло изображение трех приближающихся отметок — маленьких, едва различимых на фоне звездного поля, но неуклонно растущих по мере сближения.
— Дистанция два миллиона восемьсот тысяч километров, — доложил Осей. — Скорость сближения возрастает. Курс… — он на секунду замолчал, вглядываясь в данные, — курс прямой на нас, капитан. Это не случайное пересечение траекторий. Они идут именно к «Надежде».
Минуты тянулись мучительно медленно. Ответа не было — ни слова, ни малейшего сигнала в ответ на настойчивые попытки Танаки достучаться хоть до какого-то подобия разума на борту приближающихся кораблей.
А потом, за полторы минуты до того, как случилось непоправимое, произошло нечто странное. Танака вдруг подняла голову от консоли, лицо ее выражало смятение.
— Капитан… мы что-то приняли. Не ответ на наш протокол — что-то другое. Очень короткий фрагмент, на частоте, которую мы не использовали в передаче. Звучит как… — она включила звук на общий канал мостика.
Из динамиков раздался странный, короткий пульсирующий звук — не голос, не музыкальный тон, а что-то среднее, будто скрежет и хрип одновременно, длившийся не больше секунды. «Хло-о-о», — примерно так это прозвучало для человеческого уха, если пытаться передать его буквами.
— Это ответ? — спросил Хейз с проблеском надежды в голосе.
— Не знаю, коммандер, — тихо ответила Танака. — Не похоже на осмысленную коммуникацию. Может быть, просто фоновое излучение их двигателей или систем сканирования. Мы засекли этот сигнал лишь однажды, больше он не повторялся.
Ортега смотрел на приближающиеся отметки на экране, и внутри у него нарастало ледяное предчувствие.
— Пост разведки, доложить курс и скорость целей, — потребовал он.
— Цели меняют курс! — почти выкрикнул Осей. — Идут на сближение атакующим вектором! Расчетное время достижения дистанции открытия огня — девяносто секунд!
Глава 7.
— Боевая тревога! Разгон к границе системы, максимальная тяга! — скомандовал Ортега, чувствуя, как остатки надежды на мирный исход тают в его груди. — Оружейный расчет, приготовиться открыть огонь по моей команде!
«Надежда» была разведывательным кораблем, а не боевым крейсером — но, как и все корабли Конфедерации, отправлявшиеся так далеко за пределы освоенного пространства, она несла достаточное вооружение, чтобы отбиться от пиратов или защититься от природных угроз: батарею рельсотронных орудий среднего калибра, способных пробить броню любого известного человечеству судна, и точечную лазерную оборону против ракет и мелких целей.
— Странно, капитан, — доложил старший канонир Павел Гриц с орудийного поста, — три объекта, о которых говорит разведка, по размерам значительно меньше «Надежды». Судя по сигнатуре — раза в три-четыре меньше. Если это боевые корабли, они не должны представлять серьезной угрозы для нас при такой малой численности.
— Не расслабляйтесь, — резко сказал Ортега. — Мы понятия не имеем, на что они способны. Приготовиться к бою.
Оставшиеся секунды тянулись невыносимо. А потом случилось то, чего никто на мостике не ожидал.
— Цели открыли огонь! — закричал Осей. — Дистанция — они еще не вошли в зону нашего эффективного огня, а они уже стреляют!
Три яркие вспышки на экране обозначили выпущенные снаряды — не ракеты в привычном понимании, а что-то похожее на плотные сгустки энергии, летящие с пугающей скоростью прямо к «Надежде».
— Твою мать, они стреляют с дистанции, недоступной для наших орудий! — выдохнул Гриц.
— Уклонение! — заорал Ортега, но было уже поздно.
Первый снаряд прошел мимо, разминувшись с кораблем на считанные сотни метров. Второй тоже промахнулся, оставив в пустоте лишь короткую вспышку разряженной энергии. Но третий ударил точно в правый борт, туда, где располагался ангарный отсек для челноков и разведывательных ботов.
Взрыв тряхнул весь корабль. Ортега вцепился в подлокотники кресла, чувствуя, как палуба уходит из-под ног, а аварийное освещение на мостике вспыхивает красным.
— Доклад по повреждениям! — прокричал он сквозь вой сирен.
— Ангар номер два серьезно поврежден, — доложил бортинженер, глядя на россыпь аварийных индикаторов. — Разгерметизация, есть жертвы среди технического персонала. Три челнока уничтожены. Структурная целостность правого борта на семьдесят два процента.
Ортега сжал зубы. Один точный выстрел — и они уже потеряли часть своих малых кораблей и, вероятно, людей. Медлить больше было нельзя.
Глава 8.
— Огонь на поражение! — скомандовал Ортега. — Все орудия, цельтесь по ближайшему объекту!
«Надежда» содрогнулась, выпуская залп из своих рельсотронных орудий главного калибра — тяжелые вольфрамовые снаряды устремились к приближающимся вражеским кораблям с околосветовой скоростью.
На несколько секунд на мостике воцарилось напряженное ожидание.
— Попадание! — воскликнул Гриц, и в его голосе смешались облегчение и азарт. — Один из трех уничтожен, капитан! Прямое попадание в корпус, цель разрушена полностью!
На главном экране действительно расцвел короткий сгусток пламени и обломков — там, где секунду назад была одна из трех вражеских отметок.
— Отлично! — крикнул Хейз. — Значит, наши орудия мощнее их брони!
Но радость длилась недолго. Два оставшихся вражеских корабля, вместо того чтобы отступить после гибели товарища, начали серию резких, почти хаотичных маневров уклонения, одновременно продолжая сближаться и вести огонь — куда более частый, чем прежде.
— Они стреляют намного чаще нас! — доложил Гриц, вглядываясь в показания сенсоров. — Их орудия слабее наших по мощности одного попадания — судя по повреждениям от первого выстрела, их снаряды не пробивают нашу основную броню с одного раза. Но скорострельность и точность… капитан, они попадают почти каждым вторым выстрелом!
Действительно, серия из полудюжины новых попаданий обрушилась на корпус «Надежды» — не таких разрушительных, как первый удар по ангару, но методично снимающих слой за слоем защитную обшивку корабля.
— Держать курс к границе системы! — скомандовал Ортега. — Продолжать ответный огонь, целиться по ближайшей цели!
Бой превратился в жестокую какофонию залпов, попаданий и криков дежурных офицеров, докладывающих о нарастающих повреждениях. «Надежда» была кораблем-исследователем, а не боевым крейсером, и хотя ее орудия оказались достаточно мощными, чтобы одним попаданием уничтожить вражеский корабль, ее броня и системы защиты никогда не проектировались для затяжного боя против двух юрких, точных противников одновременно.