Евгений Щёлоков – Первый контакт (страница 3)

Глава 9.

— Капитан, — доложил бортинженер срывающимся голосом, — мы теряем скорость разгона. Один из вражеских снарядов повредил вспомогательный контур маршевых двигателей. Мы не сможем оторваться от противника на текущей траектории.

Ортега почувствовал, как холодная ясность обреченности начинает вытеснять из его сознания панику. Он посмотрел на тактическую голограмму, где два вражеских корабля неумолимо сокращали дистанцию, продолжая осыпать «Надежду» градом попаданий.

— Доктор Вебер на мостик, — коротко бросил он через интерком, хотя прекрасно понимал: даже если ксенолог поднимется сюда, разгадать природу и намерения нападающих за оставшиеся минуты она не сможет. Ему просто нужно было, чтобы хоть кто-то из гражданских специалистов был рядом в эти последние минуты — не по протоколу, а по какой-то человеческой потребности не быть одному среди военных решений, определяющих судьбу всего экипажа.

— Капитан, «Надежда» не уйдет от них, — тихо произнес Хейз, стоя рядом с креслом. Он произнес это не для доклада, а для того, чтобы Ортега услышал эти слова вслух и осознал их окончательность. — Их корабли быстрее наших маневровых возможностей. При текущих повреждениях мы не оторвемся.

Ортега кивнул медленно, почти незаметно. Он знал это уже минуту назад, но услышать подтверждение от старпома было почему-то необходимо — будто произнесенное вслух решение становилось от этого легче принять.

— Хорошо, — сказал он. — Тогда будем действовать по протоколу.

Он достал из кармана кителя тот самый лист бумаги, что читал полчаса назад — целую вечность назад, в другой вселенной.

— Лейтенант Осей, — произнес он ровным, ледяным от контролируемого напряжения голосом, — сотрите все навигационные данные из основного банка памяти корабля. Полное уничтожение карт, маршрутных журналов, координат Земли и всех освоенных колоний. Немедленно.

На мостике повисла гнетущая тишина. Осей замер над консолью, глядя на капитана широко раскрытыми глазами.

— Капитан, — его голос дрогнул, — если мы сотрем навигационные данные… мы никогда не найдем дорогу домой.

— Я знаю, лейтенант, — ответил Ортега, и в его голосе не было ни капли колебания, хотя внутри у него что-то обрывалось при мысли о трех секундах голограммы, застывшей на столе в его каюте. — Но если эти данные попадут в руки врага, они получат прямой маршрут к Земле. Выполняйте приказ.

Пальцы Осея дрожали, но он подчинился. Через несколько секунд на его консоли замигал индикатор подтверждения: навигационная база данных «Надежды» — единственная запись двухлетнего пути через неизведанный космос — была стерта безвозвратно.

Глава 10.

— Бортинженер, подготовить корабль к самоуничтожению, — продолжил Ортега тем же ровным тоном, хотя каждое слово давалось ему все тяжелее. — Полная активация протокола, таймер на ручном управлении с моего кресла.

— Есть, капитан, — глухо ответил инженер, и в его голосе слышалось то же понимание неотвратимости, что охватило теперь весь мостик.

— Лейтенант Танака, подготовьте аварийный буй с полным пакетом данных о встрече. Обозначьте контакт как агрессивный. Приоритетная задача буя — достичь ближайшего ретранслятора связи Конфедерации любой ценой.

— Есть, капитан.

Танака работала быстро, ее пальцы летали по консоли, формируя компактный пакет данных: записи сенсоров о вражеских кораблях, характеристики их вооружения, весь ход боя, включая последние слова капитана. Буй представлял собой маленький автономный аппарат с собственным двигателем и криогенно замороженным ядром памяти — созданный именно для таких случаев, чтобы донести последнее слово погибающего корабля до дома.

— Буй готов к запуску, капитан.

— Запускайте.

Небольшой цилиндр отделился от корпуса «Надежды» и рванулся прочь на максимальном ускорении, унося с собой единственное свидетельство того, что здесь произошло — свидетельство, которое, как надеялся Ортега, однажды достигнет Земли и предупредит человечество о том, с чем оно только что столкнулось.

Тем временем оставшиеся два вражеских корабля, получившие несколько новых попаданий от продолжающих огонь орудий «Надежды», начали замедляться, их маневры стали менее агрессивными, будто повреждения все же сказались на их боеспособности.

— Капитан! — доложил Гриц. — Прямое попадание в двигательный отсек противника! Один из вражеских кораблей потерял ход! Второй тоже снизил скорость, вероятно, поврежден!

Но радость от этого известия оказалась короткой.

— Капитан, критическое повреждение главной двигательной установки! — почти одновременно закричал бортинженер. — Прямое попадание в реакторный отсек! Мы полностью потеряли ход!

«Надежда» замерла в пространстве, беспомощная, лишенная возможности маневрировать или бежать — огромный исполин, превращенный несколькими точными попаданиями в неподвижную мишень.

Глава 11.

Ортега оглядел мостик. Лица людей вокруг него были бледны, но собраны — экипаж «Надежды» состоял из профессионалов, прошедших строгий отбор для дальнего похода, и даже сейчас, на пороге гибели, никто не поддался панике.

— Прекратить огонь, — скомандовал он.

Хейз резко обернулся к нему. — Капитан?

— Прекратить огонь, — повторил Ортега. — Пусть думают, что мы полностью выведены из строя. Судя по их маневрам, они замедляются, а не отступают. Они идут на сближение для абордажа — хотят захватить корабль, а не уничтожить.

Действительно, оба поврежденных вражеских корабля, прекратив атаку, теперь медленно, осторожно приближались к неподвижной «Надежде» — так, как приближается хищник к обездвиженной, но еще не мертвой добыче.

— Они хотят нас захватить, — тихо произнес Хейз, и в его голосе смешались понимание и ужас. — Наш корабль. Наши технологии. Наших людей. И карты… Они надеются найти карты…

— Именно поэтому мы не должны им этого позволить, — ответил Ортега. Он положил руку на панель активации системы самоуничтожения, вмонтированную в подлокотник капитанского кресла — последнюю степень защиты, которую инженеры Конфедерации встраивали в каждый крупный корабль на случай захвата.

Он поднял голову и заговорил в интерком корабля, обращаясь ко всем пятистам душам, находящимся сейчас на борту «Надежды» — к тем, кого он вел в этот поход два долгих года.

— Говорит капитан. Все посты, слушайте меня внимательно. — Он сделал короткую паузу, собираясь с духом. — Мы столкнулись с враждебной внеземной цивилизацией. Первый контакт человечества оказался не таким, на какой мы все надеялись. Наш корабль не может спастись бегством. Но мы можем гарантировать, что ни наш корабль, ни наши технологии, ни данные о местоположении Солнечной системы не достанутся врагу. Через несколько минут я активирую систему самоуничтожения корабля, и мы заберем с собой в небытие тех, кто пришел нас захватить.

Он снова замолчал, глядя на приближающиеся на главном экране темные, угловатые силуэты вражеских кораблей — первые изображения инопланетной технологии, которые увидело человечество.

— Я хочу, чтобы каждый из вас знал: за два года этого похода я не встречал более достойного и профессионального экипажа. Мне выпала честь командовать вами, и сейчас, в эти последние минуты, я хочу сказать вам то, что должен был говорить чаще: я горжусь, что служил с вами. Спасибо вам всем. Да хранит Земля память о «Надежде».

На мостике повисла тишина, нарушаемая только тихими всхлипами кого-то из младших офицеров и ровным гулом умирающих систем корабля.

— Приготовиться, — произнес Ортега, глядя, как приближающиеся вражеские корабли входят в расчетную зону поражения взрыва. Его палец завис над активационной панелью.

В этот самый момент, когда пальцы капитана уже начали движение к финальной команде, шальной осколочный разряд от точечного орудия одного из приближающихся кораблей — то ли последний рефлекторный выстрел поврежденной системы наведения, то ли случайность — прошел сквозь ослабленную обшивку мостика и разорвался в близости от капитанского кресла.

Ортега не почувствовал боли — только внезапную вспышку белого света и ощущение падения в темноту. Его тело обмякло в кресле в тот самый момент, когда его палец уже завершал движение к активационной панели, замыкая цепь.

Автоматика командирского кресла, спроектированная инженерами Конфедерации с параноидальной тщательностью на случай именно такого исхода — потери сознания командующим офицером в критический момент, — среагировала за долю секунды: катапультирующий модуль под сиденьем сработал, выбрасывая бессознательное тело капитана в спасательной капсуле прочь от мостика, в направлении, противоположном приближающимся вражеским кораблям, за микросекунды до того, как уже запущенная последовательность самоуничтожения — необратимая, не требующая более никакого подтверждения — довела свой отсчет до нуля.

Никто на мостике не заметил исчезновения капитана в последние секунды всеобщего хаоса. Коммандер Хейз, вставший рядом с опустевшим креслом с твердым намерением разделить судьбу своего капитана и корабля, лишь на мгновение удивился произошедшему, но времени на раздумья уже не оставалось.

«Надежда» взорвалась ослепительной вспышкой термоядерного пламени, поглотившей собственный корпус вместе с двумя приближавшимися вражескими кораблями, находившимися уже в опасной близости для абордажа. Взрыв разметал обломки на тысячи километров, породив короткую, но невероятно яркую вспышку, видимую даже с орбиты Тау Кита-4.