Евгений Щёлоков – Контрудар (страница 2)

Двенадцатилетний Нил, старший, сидевший за столом с той не по годам серьезной сосредоточенностью, что появилась у него после гибели отца, поднял голову от своей тарелки.

— Когда я вырасту, я пойду во флот, — сказал он тем твердым, не терпящим возражений тоном, каким говорят дети, уже принявшие важное для себя решение. — И я убью столько Хло, сколько смогу. За папу.

Елена почувствовала, как сердце сжимается, не от гордости, хотя было и это, а от страха за сына, чья ненависть к врагу, унесшему отца, разгоралась год от года все ярче, вытесняя собой обычную детскую беззаботность.

— Нил, — сказала она тихо, — твой папа хотел бы, чтобы ты вырос счастливым, а не…

— А не мстительным? — резко перебил ее сын, и в его глазах, слишком взрослых для двенадцатилетнего мальчика. — Мама, они убили папу. Кто-то должен их остановить.

Елена не нашлась, что ответить. Она лишь притянула сына к себе, обняла крепко, будто пытаясь защитить его — если не от войны в целом, то хотя бы от той тьмы, что уже поселилась в его сердце.

Глава 2.

Адмирал Геннадий Невил стоял в своем новом кабинете — куда более просторном, чем прежний, но от этого не менее давящем своей ответственностью, — и смотрел на голографический документ, только что полученный от Верховного командования и Совета Земной Конфедерации.

Приказ был предельно ясен по формулировке и пугающе широк по содержанию: адмирал Невил назначался единоличным командующим операцией «Возмездие», получая при этом полномочия, каких не имел ни один военачальник Конфедерации со времен основания флота — право реквизировать любые промышленные мощности, любые корабли, любые ресурсы колонизированных миров для нужд операции, право обходить обычные бюрократические процедуры согласования, право единолично определять стратегические приоритеты обороны на границе с территорией Хло.

Он вспомнил, как два года назад Долгин, сидя в этом же самом здании, пытался убедить его в реальности надвигающейся угрозы, а он, Невил, отмахивался от этих предупреждений скептицизмом человека, не желавшего верить в худшее. Теперь он получил не просто подтверждение правоты покойного друга, теперь он получил бремя, которое сам Долгин нес бы, доживи он до этого дня.

Александр, — подумал Невил, глядя на голографический портрет Долгина, до сих пор висевший на стене кабинета в память о погибшем адмирале, — жаль, что тебя нет рядом. Ты бы справился с этим лучше меня.

Он не мог знать, насколько горькой была бы ирония этих слов, узнай он правду о судьбе своего друга.

Следующие полтора года — а именно столько времени отделяло момент назначения Невила от финальной подготовки к операции «Возмездие» — стали периодом беспрецедентной, тотальной мобилизации всей экономики Земной Конфедерации.

Верфи Марса, прежде специализировавшиеся на гражданских транспортных судах, теперь круглосуточно клепали корпуса эсминцев. Орбитальные доки Ганимеда, где раньше собирали пассажирские лайнеры для туристических рейсов к внешним планетам, перепрофилировали под сборку крейсеров нового поколения. Даже небольшие колониальные верфи, прежде обслуживавшие лишь местные нужды, были интегрированы в единую производственную сеть, поставляя компоненты для сборки на центральных предприятиях.

— Темпы производства выросли на триста двенадцать процентов по сравнению с довоенным уровнем, — докладывал Невилу на еженедельном совещании штаба капитан 2 ранга Ирина Соколова — та самая аналитик, что два года назад под руководством Долгина одной из первых заподозрила вторжение по косвенным признакам, а теперь возглавляла аналитический отдел уже в штабе самого Невила. — Но верфи работают на пределе человеческих возможностей, адмирал. Рабочие смены увеличены до двенадцати часов, три смены в сутки без выходных. Люди на грани физического истощения.

— У нас нет выбора, капитан, — жестко ответил Невил. — Каждый день промедления — это лишний корабль Хло, который встретит наш флот.

Рядом с Соколовой сидели двое ее коллег, также перешедших под командование Невила после гибели их прежнего начальника, — капитан 3 ранга Марк Уэллс, специалист по инженерным системам, и лейтенант-коммандер Джамал Осей, аналитик сигнальных аномалий. Оба они, как и Соколова, помнили тот день, когда скептически отвергали версию Долгина о вторжении, и оба теперь работали с удвоенным усердием, будто пытаясь искупить ту давнюю ошибку недоверия.

— Что с новыми системами вооружения, капитан Уэллс? — спросил Невил, переходя к следующему пункту повестки совещания.

Уэллс, вздохнув, развернул на голографическом столе схему перспективных разработок. — Плохие новости, господин адмирал. Проект «Феникс» — новая генерация энергетических щитов — по самым оптимистичным прогнозам, будет готов к серийному производству не раньше чем через три года. Проект «Скорпион» — торпеды с боеголовками, способными создавать направленный электромагнитный импульс для вывода из строя нейросетевых имплантов особей Хло, — находится еще на стадии лабораторных испытаний. Теоретически многообещающе, практически — не менее пяти лет до боевой готовности.

Невил стиснул зубы. Идея нейтрализующих торпед, способных отключать контроль над захваченными Хло существами, казалась ему особенно важной не только с военной, но и с моральной точки зрения, ведь она давала призрачную надежду на то, что однажды удастся освободить, а не просто уничтожить тех несчастных, кого превратили в оружие против собственного вида. Но пять лет — это была роскошь, которой у Конфедерации попросту не было.

— Значит, придется обходиться тем, что есть уже сейчас, — заключил он. — Что с броней?

— Здесь новости получше, — доложил Уэллс, оживляясь. — Программа «Панцирь» готова к массовому внедрению. Суть в дополнительном бронировании корпусов кораблей многослойными плитами из карбид-вольфрамового композита с керамическим наполнителем — именно такая структура показала наилучшую сопротивляемость энергетическому оружию Хло в ходе испытаний на трофейных образцах их вооружения, что мы сумели собрать после Новой Веги.

— Цена? — спросил Невил, хотя уже догадывался, каким будет ответ.

— Существенное снижение маневренности. Дополнительная масса брони требует либо увеличения мощности двигателей, а это удлиняет сроки постройки, которых у нас нет, — либо смирения с падением ускорения и маневренных характеристик на тридцать пять — сорок процентов по сравнению со стандартной конфигурацией.

Невил долго молчал, обдумывая решение, от которого зависела судьба тысяч экипажей будущего флота.

— Делайте это, — сказал он наконец. — Мы не выиграем эту битву за счет маневра — мы уже пробовали маневрировать против Хло, и они оказались быстрее и точнее нас в любой ситуации, требующей скорости реакции. Значит, будем сражаться иначе. Превратим каждый крейсер в летающую крепость. Пусть они бьют по нашим бортам сколько угодно. Если наша броня выдержит достаточно долго, то наши орудия успеют сделать свою работу.

Глава 3.

В другом районе Новосибирска, там, где прежде располагался завод, производивший детские игрушки и бытовую электронику — голографические конструкторы, обучающие роботы-компаньоны, простенькие модельки космических кораблей, — теперь с раннего утра до позднего вечера гудели совсем иные станки.

Мастер цеха Пётр Гаврилов, невысокий крепкий мужчина пятидесяти с лишним лет, проработавший на этом предприятии почти тридцать лет, стоял у конвейерной линии, наблюдая, как вместо разноцветных пластиковых деталей игрушечных звездолетов с линии сходят компоненты для настоящих — узлы систем наведения для торпедных установок, требующие ювелирной точности сборки.

— Пётр Иванович, — обратилась к нему молодая работница, недавно переведенная на завод по программе трудовой мобилизации, — раньше здесь ведь игрушки делали?

— Делали, Настя, — кивнул Гаврилов, разглядывая через увеличительное стекло очередной готовый узел на предмет дефектов. — Тридцать лет я эти игрушки собирал. Знаешь, сколько детей во всей Конфедерации играли в кораблики, что мы тут делали?

— И как это теперь? — спросила Настя, кивая на новые станки. — Тяжело перестроиться?

Гаврилов на мгновение задумался, вспоминая тот день полтора года назад, когда пришел приказ о конверсии предприятия — приказ, который никто не оспаривал, потому что после новостей о Новой Веге спорить о таких вещах казалось кощунством.

— Знаешь, что самое странное, Настя? — сказал он наконец. — Точность та же самая. Что игрушечный кораблик собирать, чтобы у него моторчик не заедал, что этот узел — чтобы торпеда точно в цель шла. Руки те же, только теперь от моей ошибки не расстроенный ребенок будет, а, может, чей-то сын на фронте погибнет, если система наведения подведет.

Он помолчал, а потом добавил тише, будто самому себе:

— Раньше я гордился, когда видел ребенка с моей игрушкой в руках. Теперь горжусь, если слышу, что очередной корабль Хло был сбит нашей торпедой. Времена другие, а гордость, выходит, та же самая осталась. Просто повод сменился.

Глава 4.

Пока промышленность работала на пределе, штаб Невила организовал сеть разведывательного патрулирования вдоль предполагаемого вектора продвижения армады Хло — той самой прямой линии, что два года назад Долгин и его аналитики вычислили по цепочке пропавших колоний, ведущей от Тау Кита через Гефест-3 к Новой Веге и дальше, вглубь освоенного человечеством пространства.