Евгений Щёлоков – Контрудар (страница 4)

Часть вторая. Два фронта одной войны

Глава 1.

На борту транспортного корабля Хло, затерянного где-то в глубинах пространства, куда не долетали вести ни с Земли, ни с Гранады-3, ни с любой другой планеты Конфедерации, Александр Долгин — вернее, то немногое, что осталось от его личности, надежно упрятанное за фасадом бездушной особи, — продолжал свою одинокую, невидимую окружающим борьбу за возвращение контроля над собственным телом.

Прошло уже два месяца с момента боя за аванпост Заря, два месяца с той минуты, когда его палец впервые дрогнул по его собственной воле. За эти два месяца, по счастливому — если это слово вообще было уместно в его положении — стечению обстоятельств, транспортный корабль, на котором он находился, не участвовал ни в одной активной боевой операции. Особи стояли рядами в ангаре, подключенные к системам подзарядки, ожидая нового приказа откуда-то из недр командной структуры Хло. И это вынужденное бездействие дало Долгину бесценный ресурс, которого ему так не хватало все предыдущие два года: время для размышлений.

Он использовал это время методично, по-военному системно, как привык подходить к любой аналитической задаче за годы службы в разведке флота. Наблюдать - единственное, что оставалось доступным ему, помимо редких моментов частичного контроля, за действиями окружающих его особей и координацией их действий в ходе редких учебных активаций, он начал замечать закономерности.

Особи одного десантного отряда, судя по всему, управлялись неким централизованным разумом или искусственным интеллектом низшего уровня — вероятно, интегрированным в структуру самого транспортного корабля. Этот разум координировал их движения с той слаженностью роя, что Долгин наблюдал еще во время первых столкновений человечества с Хло. Но существовали и более крупные, согласованные маневры — синхронизация действий сразу нескольких десантных групп с разных транспортов, что указывало на существование управляющего интеллекта более высокого порядка, координирующего уже не отдельные отряды, а целые эскадры.

Значит, есть иерархия, — размышлял Долгин, наблюдая за очередным построением особей перед погрузкой на десантные боты. — Локальный разум для группы, разум более высокого уровня для эскадры. А значит, где-то там, на вершине этой пирамиды, должен существовать центральный интеллект, координирующий всю армаду в целом.

Эта мысль занимала его неотступно. Если Хло управлялись подобной иерархической структурой, а не были просто разрозненным роем самостоятельных единиц, то уничтожение или хотя бы серьезное повреждение этого центрального управляющего разума теоретически могло дезорганизовать всю их военную машину — открытие, которое, доберись оно до штаба Земного флота, могло бы изменить весь ход войны.

Долгин также сумел, методом бесконечных, изматывающих попыток, растянутых на недели субъективного времени, разобраться в природе того самого повреждения, что дало ему первую трещину в стене несвободы.

Лицевой имплант, куда попала пуля Томаса Риверы, судя по всему, являлся не просто сенсорным узлом, как он предполагал изначально, а важной частью контура, связывающего донорское сознание — то есть его, Долгина, изначальную человеческую психику — с управляющей программой особи. Повреждение этого узла не разорвало связь полностью, но создало своего рода помехи, кратковременные провалы в постоянном, безраздельном контроле имплантов над телом.

Со временем, путем осторожных, едва заметных для внешнего наблюдателя экспериментов, Долгин научился намеренно вызывать и использовать эти провалы, расширяя моменты собственного контроля с долей секунды до нескольких секунд, а затем — хотя это давалось куда труднее — до нескольких минут кряду.

Он также обнаружил, что может по собственной воле возвращать контроль импланту, отпуская тело обратно под власть программы - навык, оказавшийся критически важным, потому что, не зная, следят ли за особями хоть каким-то образом в период простоя, Долгин не решался рисковать разоблачением до тех пор, пока не будет полностью уверен в своих возможностях.

Если они узнают, что я в сознании, — думал он, — они либо уничтожат это тело, либо, что вероятнее, изолируют меня как аномалию для изучения. В любом случае, моя единственная надежда на возвращение будет потеряна навсегда.

Глава 2.

Настал момент, когда Долгин решил, что готов проверить пределы своих возможностей на практике, а не только в теории. Дождавшись периода, когда активность вокруг него, насколько он мог судить по едва уловимым изменениям в освещении и вибрации корпуса корабля, окажется минимальной, он сосредоточился на разрыве связи с системой подзарядки.

Провода, удерживавшие его тело в строю остальных особей, отсоединились с тихим щелчком. Долгин замер на месте, ожидая реакции, тревожного сигнала, приближающихся звуков активации других особей, готовых пресечь его самовольство. Ничего не произошло.

Он сделал первый шаг.

Это было странное, головокружительное ощущение — двигать конечностями по собственной воле после двух лет полного бессилия, даже если эти конечности принадлежали чужому, механизированному телу. Ноги слушались с непривычной плавностью, лишенной той неуклюжести, что помнило его прежнее, человеческое тело в моменты усталости или боли. Он прошел несколько метров вдоль ряда неподвижных, подключенных к зарядке особей, ловя себя на абсурдной, почти истерической мысли о том, что выглядит он сейчас, наверное, именно так, как выглядели зомби в старых фильмах ужасов, которые он смотрел когда-то очень давно, в другой жизни.

Ангар транспортного корабля оказался огромным пространством, терявшимся в полумраке за пределами тускло освещенных рядов подзарядки. Долгин методично обошел периметр помещения, ища выход и не нашел ничего похожего на дверь в привычном человеческом понимании.

Логично, — подумал он, анализируя увиденное. — Зачем кораблю, лишенному живого экипажа в человеческом смысле, обычные двери? Особи грузятся и выгружаются исключительно через главную аппарель для десантирования. Внутренних переходов для персонала попросту не предусмотрено, потому что персонала как такового здесь нет.

Но методичный осмотр стен ангара вознаградил его иначе: в нескольких местах, скрытые за выступами обшивки, обнаружились узкие технические лазы, судя по всему, предназначенные для автоматизированного обслуживания систем корабля, а не для перемещения живых существ, но достаточно широкие, чтобы гибкое, механически усиленное тело особи могло протиснуться внутрь.

Долгин выбрал один из лазов почти наугад и двинулся вглубь, ориентируясь на слабое свечение проложенных вдоль стен светящихся полос, аналог аварийного освещения, необходимого для обслуживающих роботов корабля.

Лаз привел его в небольшое помещение, вид которого заставил его замереть в смеси ужаса и болезненного любопытства.

В центре комнаты, подключенное к сложному переплетению проводов и трубок, пульсировало нечто, напоминающее огромную голову неведомого животного, гладкую, лишенную видимых глаз или иных органов чувств в привычном понимании, но явно живую, судя по едва заметному ритмичному сокращению тканей на ее поверхности. От этой чудовищной, органической структуры тянулись бесчисленные кабели, уходящие в стены помещения и, судя по всему, дальше в глубины систем управления самого корабля.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.