Евгений Щёлоков – Контрудар (страница 3)

— По нашим расчетам, — докладывала Соколова, — на пути дальнейшего продвижения армады лежат две колонии примерно на равном удалении друг от друга. Гранада-3 — население чуть более миллиона человек, развитая горнодобывающая промышленность, собственная орбитальная крепость «Цитадель» и достаточно мощная система планетарной обороны. И Новый Краснодар — аграрный мир с населением в двенадцать миллионов человек, но обороноспособность там минимальна, поскольку колония никогда не рассматривалась как стратегически важная в военном отношении.

Невил долго смотрел на голографическую карту, где обе колонии были отмечены яркими точками на пути неумолимо приближающейся угрозы.

— Двенадцать миллионов против одного, — тихо произнес он. — Но с промышленностью и обороной у одного миллиона, и практически без обороны у двенадцати.

Он знал, что решение, которое ему предстоит принять и отстоять перед советом Конфедерации, станет одним из самых тяжелых в его карьере — и одним из самых спорных с точки зрения простой человеческой морали.

Экстренное заседание Совета Земной Конфедерации, посвященное выбору места генерального сражения, собралось в том же зале, где два с небольшим года назад Долгин впервые доложил о начале войны. На этот раз за столом сидели уже знакомые лица — советник Хелена Брандт, чья должность ответственной за внешние связи приобрела теперь горько ироничный смысл в свете того, что единственным внешним контактом человечества оказалась беспощадная война, — и новые участники: губернатор Нового Краснодара Дмитрий Осадчий, прилетевший на Землю лично, чтобы отстоять судьбу своей колонии, и министр экономики Юлия Стрельцова, чьей заботой было выживание всей экономики Конфедерации, а не только военных нужд.

— Адмирал Невил, — начала Брандт, — изложите совету вашу рекомендацию по выбору места сражения.

Невил поднялся, обвел взглядом присутствующих и заговорил без обиняков, как делал это всегда, невзирая на то, насколько неприятной могла показаться его прямота.

— Рекомендую сосредоточить оборону у Гранады-3, — сказал он. — Эвакуировать Новый Краснодар полностью, без попыток организовать там сколько-нибудь серьезное сопротивление.

Губернатор Осадчий вскочил с места, его лицо побагровело от возмущения. — Вы предлагаете бросить двенадцать миллионов человек на произвол судьбы?! Адмирал, при всем уважении, это чудовищно! Гранада-3 — это миллион жителей, Новый Краснодар — двенадцать! Простая арифметика говорит, что мы должны защищать именно мой мир!

— Простая арифметика, губернатор, здесь неприменима, — жестко ответил Невил, не повышая голоса, что делало его слова еще весомее на фоне эмоциональной вспышки Осадчего. — У нас физически нет достаточно сил, чтобы полноценно защитить оба мира одновременно. Если мы разделим флот пополам, мы гарантированно проиграем оба сражения. Если мы сосредоточим все силы у Гранады-3, где уже существует развитая орбитальная оборона и промышленная инфраструктура, способная поддерживать флот в затяжном сражении, у нас появляется реальный шанс на победу.

— А что будет с моими людьми, пока вы будете сражаться за чужую колонию?! — воскликнул Осадчий.

— Их будут эвакуировать, губернатор, — ответил Невил. — Все транспортные мощности, какие только можно выделить, будут брошены на эвакуацию Нового Краснодара в ближайший месяц. Мы не бросаем ваших людей на верную гибель — мы забираем их с линии огня, туда, где они будут в безопасности, пока флот сражается там, где у нас есть реальный шанс на победу.

— А если вы проиграете это сражение? — тихо спросила Стрельцова, до этого молчавшая. — Что тогда?

Невил помолчал секунду, прежде чем ответить с той обезоруживающей честностью, что снискала ему уважение даже тех, кто не всегда соглашался с его решениями.

— Если мы проиграем при Гранаде-3, — сказал он, — то Новый Краснодар всё равно падёт следом, вместе со всеми оставшимися там людьми, эвакуированными или нет, потому что после разгрома нашего последнего собранного в кулак флота у Хло не останется преград на пути к сердцу Конфедерации. Разница лишь в том, что при моем плане у нас хотя бы будет шанс победить. При любом другом раскладе мы гарантированно теряем обе колонии — просто по очереди, а не одновременно.

В зале повисла тяжелая тишина. Осадчий медленно опустился обратно в кресло, его гнев сменился горьким, беспомощным осознанием того, что аргументы адмирала, при всей их холодной жестокости, были логически безупречны.

— Хорошо, — произнесла наконец Брандт, обводя взглядом присутствующих и не встретив явных возражений. — Совет одобряет план адмирала Невила. Гранада-3 становится местом генерального сражения. Немедленно начинается полная эвакуация Нового Краснодара.

Глава 5

На центральной площади города, там, где прежде располагался популярный молодежный клуб, теперь работал призывной пункт флота — и очередь у его дверей не иссякала с самого открытия.

Девятнадцатилетняя Катя Воронцова стояла в этой очереди уже третий час, сжимая в руках распечатанную анкету, и разглядывала огромный голографический плакат над входом: изображение звездного крейсера, разрезающего тьму космоса, и надпись крупными буквами — «Флот нуждается в тебе! Каждый доброволец приближает Возмездие!».

— Ты серьезно решила? — спросил стоявший рядом с ней в очереди молодой человек, ее давний знакомый по университету. — Ты же на инженерный поступала, Кать. Могла бы на верфях работать, не обязательно в кресло пилота садиться.

— А ты почему тогда здесь стоишь, Игорь? — парировала Катя.

Игорь смутился, но не нашел, что возразить. — Потому что после Новой Веги я больше не могу просто сидеть и смотреть новости, — признался он наконец. — Там же были люди. Настоящие. Двести пятьдесят тысяч человек, и большинство из них… — он не закончил фразу, но оба понимали, о чем речь: о судьбе, которая, по слухам, просачивающимся из закрытых источников, ждала тех колонистов, что не успели эвакуироваться или погибнуть в бою.

Официально Конфедерация не подтверждала слухов о переработке пленных в новых солдат Хло — эта информация, добытая ценой жизни экипажа «Стрижа» и всех защитников Новой Веги, была засекречена настолько плотно, что даже большинство членов совета не имело к ней полного доступа. Но слухи, как это всегда бывает, находили дорогу сквозь любую секретность, обрастая по пути домыслами и искажениями, но сохраняя зерно ужасающей правды.

— Мобилизации ведь еще нет, — заметила Катя. — Мы могли бы просто жить дальше. Многие так и делают.

— Многие, — согласился Игорь. — Но не мы с тобой, видимо.

Очередь медленно продвигалась вперед, и когда наконец подошла очередь Кати, сотрудница призывного пункта, уставшая женщина средних лет, за день принявшая, наверное, не одну сотню таких же анкет, просто кивнула ей на медицинский кабинет для первичного осмотра — без лишних слов, без пафоса, свойственного плакатам снаружи. Война для тех, кто работал по эту сторону призывных пунктов, давно перестала быть героическим приключением из пропагандистских роликов.

Глава 6.

К моменту, когда до предполагаемого начала генерального сражения оставался примерно месяц, экономика Земной Конфедерации трещала по швам под грузом полуторагодовой тотальной мобилизации. Военный налог, введенный сразу после назначения Невила, вырос за это время уже втрое, поглощая значительную часть доходов рядовых граждан. Гражданские товары — от бытовой электроники до предметов роскоши — практически исчезли с прилавков, замененные строгой системой распределения, ориентированной в первую очередь на нужды военной промышленности.

Социальное напряжение в обществе росло вместе с экономическими тяготами. В новостных лентах то и дело мелькали сообщения о стихийных протестах в отдельных городах — не против самой войны как таковой (немногие решались открыто выступать против необходимости обороны), а против конкретных мер экономии, затрагивавших повседневную жизнь миллиардов людей, живших прежде в комфорте и относительном изобилии, к которому успело привыкнуть не одно поколение.

Но всеобщая мобилизация в привычном смысле этого слова, с принудительным призывом всех граждан подходящего возраста, пока не объявлялась. Приток добровольцев, подобных Кате Воронцовой и ее другу Игорю, оставался достаточным для пополнения формируемых экипажей, а память о довоенном изобилии еще не окончательно стерлась под грузом новых тягот, позволяя большинству людей воспринимать войну как нечто важное, но все же происходящее где-то далеко, на самой границе освоенного пространства, а не непосредственно затрагивающее их собственную жизнь.

— Все наладится, как только Невил разобьет их флот, — говорили люди друг другу в очередях за продуктами по карточкам, в переполненных общественных транспортах, в редкие минуты отдыха после удлиненных смен на военных предприятиях. — Вот увидите, одна победа — и всё вернется на круги своя.

Никто из них не подозревал, насколько наивной была эта надежда, и какую цену придется заплатить не только флоту, собранному Невилом, но и всей Конфедерации, прежде чем нынешняя война хоть немного приблизится к разрешению.

Враг же продолжал наступление — медленно, но неотвратимо, подобно цунами, чья приближающаяся волна еще не видна с берега, но чья неизбежность уже ощущается всем телом земли, дрожащей в преддверии удара.