Евгений Щепетнов – Принц (страница 33)

Осмотрелся по сторонам, нашел подходящее для негодяя приспособление для пыток, подтащил ближе, взгромоздил Элрона-старшего. Пришлось потрудиться — весу в нем ого-го сколько, и не все жир, совсем не все. Связал руки и ноги — к ногам привязал тяжелые каменные гири, которые лежали под «лошадью». Руки — в стороны, за запястья к боковым столбам, в кандалы. Проверил, как держится, не может ли самостоятельно освободиться — успокоился. Никуда не денется. Достал из кармана склянку с темно-коричневой жидкостью, запрокинул голову Элрона, влил склянку в рот, убедился, что тот все проглотил. Хорошо. Эта жидкость на время блокирует магические способности. Хенелю совсем не улыбается получить файрболл в спину, или нож — когда негодяй развяжется. Не надо шутить с боевыми магами, тем более прошедшими через войну.

Негодяй закашлялся, захрипел, приподнял голову. Глаза его стали осмысленными — приходит в себя. Посмотрел на Хенеля, посмотрел вниз, на то, на чем сидел, хрипло спросил:

— Что это значит, сын? Как ты посмел?!

— Я тебе не сын — усмехнулся Хенель, и достав из ножен на поясе небольшой кинжал, начал срезать с Элрона одежду, не особо заботясь о сохранности кожи.

— Мерзавец! Что ты задумал?! Ты же мой сын! — Элрон скрежетал зубами и дергался. Ему было больно — и немудрено, когда сидишь на острие деревянного клина. Фактически спина «лошади» представляла из себя такой клин, врезающийся острием в тело между ногами жертвы. Память Элрона- младшего показывала такие картинки с участием этого приспособления, что Хенеля на самом деле мутило и хотелось забыть, то, что всплывало из этой грязной помойки, именуемой памятью Гренделя. Особенно страшные кадры были с участием женщин…

Закончив резать одежду, сорвал ее с Элрона, оставив его совсем голым, и тихо сказал:

— Посиди пока. Чуть позже с тобой поговорим, когда ты созреешь — и пошел к девушке, которая почти очнулась и тихо постанывала.

Осмотрев девушку, убедился, что без помощи мага-лекаря в ближайшее время ей придет конец — кровь сочилась не переставая. Скорее всего повреждены внутренние органы. Проще говоря — кишки ей порвали, да и по женской части полный непорядок. На спине лоскутами содрана кожа, ягодицы зияли глубокими порезами. Несколько часов жизни, не больше.

Положил ее на ковер, накрыл одеялом, которое нашлось тут же, на диване, задумался — что делать? Что важнее — как следует попытать Элрона, или спасти девушку? Нужен Син, без этого никак. А как его провести в поместье, если тут еще десяток охранников? Вдруг у начальника охраны имеется ключ от подземелья, и он сюда войдет, освободит Элрона? На дорогу туда-сюда понадобится часа два с половиной, не меньше. Но если не поехать — девушка умрет.

Осмотрелся по сторонам, на стене увидел длинный меч, рядом длинный кинжал, который можно принять за короткий меч. Снял со стены и тот, и другой, прикинул на руке, снова задумался. Десяток охранников, скорее всего — не из последних в единоборствах, а ведь Хенель «надел» тело совсем недавно, оно еще не до конца срослось с душой. Пройдет немало времени, прежде чем мышцы начнут работать как следует, скорость реагирования придет в норму. Пока что организм работает вполовину от возможного. То есть — можно просто напросто бесполезно лечь, изрубленный охранниками, а в самом худшем случае — попасть в пыточную «папаши». И все, все напрасно! Годы ожидания призраком, усилия Сина, да и девушка умрет в мучениях.

Нет, так нельзя. Что бы сейчас сделал Син? Как бы он поступил?

Ехать надо. Закрыть дверь в пыточную на ключ, и рискнуть. Память Гренделя показывает, что Элрон старался не афишировать свои увлечения. Личные помощники знали о его пристрастиях, но они погибли во время взрыва дома в городе, а эти…скорее всего просто наемная охрана. Так что скорее всего ключа от пыточной у них нет. Хенель надеялся на это.

Взял клочья срезанной с Элрона одежды, соорудил кляп, сунул в рот ругающемуся самой черной бранью полковнику, затянул полоску ткани вокруг головы. Все, теперь и крики не донесутся наверх, хоть дверь и покрыта звукоизолирующим материалом, но…Создатель помогает тем, кто сам себе помогает. Все, можно ехать.

***

Я не колебался ни секунды. Бросил недоеденный обед, и рванулся следом за Хенелем-Гренделем, не обращая внимания на удивленные взгляды видевших все это курсантов. Они знали о наших отношениях с Гренделем, и вот теперь — когнитивный диссонанс. На который мне в общем-то наплевать.

Хенель прискакал на лошади, вторую привел в поводу. Я не великий ездок на лошадях, и даже — чего греха таить, просто мешок с картошкой в седле, потому дорога была для меня настоящим мучением. Тот, кто никогда не ездил в седле, не поймет. Это только в кино выглядит красиво, а на деле — ноги враскорячку, боль в промежности, дрожащие мышцы ног, которые сводит судорога, и стертые до мяса бедра. И постоянное желание спрыгнуть с колышащейся твари и побежать вперед нее бегом, лишь бы больше никогда не забираться на эту скотину.

Но добрались. В поместье ничего не изменилось, нас встретили вполне доброжелательно и никто не собирался тыкать в нас холодным железом. Как, впрочем, и горячим.

Спустились в подвал, закрыв за собой дверь, и с облегчением убедились — на месте подлец, никуда не делся!

Я сразу же бросился к девушке — рослой, стройной, белокожей ворке. И посмотрев магическим зрением, похолодел…у нее внутри просто месиво. Ни одного целого органа. Как жива — непонятно. И жить ей не часы — минуты!

Не обращая внимания на то, что Хенель делает с Элроном, погрузился в лечение. Если бы у меня был мутаген… Но что тут поделаешь? Если бы у бабушки был…мда.

Полтора часа лечения. В конце — я просто упал рядом с воркой в полуобморочном состоянии, выжатый досуха, лишенный последней капли магии. Такого у меня не было никогда. Проще было бы переселить душу девушки в какое-нибудь новое тело, чем лечить старое. Но…смог. Все-таки смог.

Ну а теперь можно и с Элроном поговорить. Хенель его как следует обработал, и…лучше бы я этого не видел. Да, я умею делать полевой экспресс-допрос, после которого любой расскажет все, что он знает, но кто сказал, что мне это нравится? Да и отвык я уже от такого…расслабился в новом мире. Так что вид окровавленного, потерявшего человеческий облик мужика, бывшего еще недавно сильным, цветущим мужчиной, не доставляет мне никакого удовольствия.

Глава 15

Эллера открыла глаза, и первое, что увидела — сводчатый потолок. Беленый, освещенный ярким светом магического светильника.

Потом почувствовала щекотку от ворсинок шерстяного одеяла, которым накрыта. Где находится?! Что с ней?! Надо думать, шаг за шагом. Обнажена, но в этом не было ничего странного, скорее наоборот — как можно спать одетым во что-то, кроме своей природной «одежды»? Это только имперцы кутаются в ткани, стыдясь своего несовершенства. Народ, люди — гордятся своей красотой, гордятся тем, что им не нужно прибегать к услугам магов, делающих красоток из страхолюдин. Настоящие люди красивы, и только имперские уродцы, не вызывающие ничего кроме жалости омерзения, скрывают свои тела, считая Настоящих людей дикарями.

Так. Хорошо. Она спала, теперь проснулась. Только…где она проснулась? Что это за помещение? И почему так тихо?

Эллера снова закрыла глаза и попыталась очистить мозг от лишних мыслей. Нужно было идти по дороге памяти с самого начала. Итак, Большой Круг, на котором решали, кто же станет предводителем Непримиримых. Вообще-то Эллеру никогда бы не позвали на Круг, если бы не одно обстоятельство — она дочь своего отца. Она — принцесса! После смерти отца Непримиримые остались без предводителя, и нужно было выбрать Короля. И вот он станет Предводителем.

Если бы Эллера была мужчиной — она бы наследовала трон. Но Эллера не может наследовать трон. Она может быть только консортом, то есть — рожать детей для Короля. А королем может стать только тот, кто женится на Эллере. И вся мерзость в том, что никому не интересно мнение Эллеры — за кого ей выходить замуж и от кого рожать детей. Круг выберет ей мужа, который после свадебного ритуала станет Королем и Предводителем. Все просто, все гадко, и…обычно.

Когда Эллеру известили, что ее мужем станет Керлен, она ничем не выдала своих чувств, но ее просто затрясло от ненависти. Мерзкий старикашка! Он ненавидел отца и всю жизнь его подсиживал! И вот — дождался своего часа! Эллере шестнадцать лет, Керлену — семьдесят. Эллере иногда казалось, что от него пахнет чем-то тухлым. Может его мыслями? Внешне он ничем не отличался от обычного человека, до самой смерти остающегося подтянутым, молодым, красивым. Но все равно от него несло тухлятиной. Имперской тухлятиной! Ведь это имперцы посвятили свою жизнь интригам и всякой такой подлости. Настоящим людям это невместно!

Эллера ушла той же ночью. Она не была боевым магом, не участвовала в набегах. Она лекарь, как и многие женщины их рода. Но нет людей, которые с детства не занимаются единоборствами, которые не умеют ходить по лесу так, что не треснет ни одна веточка. Потому если человек не хочет, чтобы его догнали…его не догонят.

В Империи она никогда не была, и не выходила за пределы Леса, но много читала о мире, и конкретно об Империи, потому была уверена, что найдет тех, кто ей нужен. Во-первых, семью дяди, настоящего короля, который передал свою корону ее отцу. Эллера не собиралась осуждать или оправдывать его деяние. Он сделал так, как считал нужным. Сделал, и…все тут. Не ей его судить. Вот только теперь люди нуждаются в его твердой руке, и он не может отбросить свой народ! Король должен возглавить людей!