Евгений Щепетнов – Принц (страница 32)

— А с чего решили, что это сделала она, Беата? — я задумчиво поправил воротник рубашки, и прикинул — надевать ли мне нашейное серебряное кольцо, или нет. Надо соответствовать облику принца, или хватит играться в наследника престола?

— А кто еще? Они висят в ее комнате, голые, стража видела, как Беата под утро прошла пост охраны, а еще — она оставила записку. Там было написано: «Не ищите меня, найти не получится. Это я сделала, так им и надо!»

— Вот значит как… — протянул я, чувствуя, как поднимается настроение. Ну а почему бы ему и не подняться? Очень даже поднимется! Два ублюдка покинули мир иной в мучениях, ответили за свои преступления. Чем не повод для радости? Жестокий я? Нет, ничуть. Справедливый. Наказания без вины не бывает.

— Гренделя допросили, он ничего не знает. Говорит — сидели вместе, потом ушла Беата и парни. Ну а он лег спать. Все, больше ничего не сказал.

— Комнату Беаты обследовали?

— Да, обыскали! Забрала деньги, что у нее были, гражданскую одежду — не всю, только белье и еще что-то, никто не знает, что именно. Весь номер залит кровью! А записку знаешь, на чем писала?

— Подозреваю — буркнул я, и мне вдруг перехотелось завтракать — А откуда ты все так подробно знаешь? Хельга рассказала?

— Она… — Соня поникла головой — Прости…я с ней помирилась. И с Фелной тоже. Они переживают из-за расставания. Мне их жалко!

Глаза Сони блеснули, и я успел заметить тонкую улыбку на ее губах. Ага, как же…переживает она! Довольна, аж сочится счастьем! Эх, люди, люди…как мало вам надо…

Отправил Соню мыться-краситься (она так и бегает лохматая и помятая), а сам отправился в столовую. Есть хотелось, аж желудок бурлит. У самых дверей почти столкнулся с «Элроном» — посторонился, пропуская, лже-Элрон чуть прищурил глаза и проходя мимо, шепнул:

— Сегодня уйду. Помню!

Я ничего не ответил, сделал вид, что ничего не слышал.

Зал полупустой, даже можно сказать — почти пустой. Большинство уже позавтракали. Пошел к окошку выдачи еды, увидел подавальщицу Аннар, помахал ей рукой. Она кивнула — хмурая, не такая как обычно. Подозвал:

— Аннар, или сюда, пошепчемся!

Подавальщица поджала губы, но все-таки подозвала соседку и попросила ее постоять на выдаче. Подошла.

— Приветствую, ваше высочество!

— Ты дурью-то не майся! — фырчу в ответ — Я тот же Син, что и был. И кстати, скоро меня будут пороть. Вот такой я принц!

— Да ладно — махнула рукой Аннар — Небось не как простолюдина. Так, погладят слегка.

— А чего хмурая? Что случилось? Может помощь какая нужна?

— Просто…настроение нехорошее — вздыхает Аннар, и тут же меняет тему — А правда, что у Аны открылся магический дар? И что она будет учиться у нас, как настоящий курсант?

— Правда — киваю я — Поздно, но открылся. Будет учиться тут — согласно закону. Кстати, у меня к тебе просьба…

— Служанка нужна? — догадалась Аннар.

— Нужна — вздыхаю я — Ану отпустил, не могу же я курсантку держать в служанках! Не посоветуешь кого-нибудь?

— Ага…чтобы молоденькая, чтобы в постели хороша, да чтобы еще и номер убирала, да? — широко улыбается женщина.

— Просто пускай убирает номер — бормочу я, чувствуя, как слегка подрумяниваюсь. Ну какого черта все вокруг знают о моих делах и делишках?! Вот останови сейчас охранника, спроси, кто у меня в подружках был — небось тоже все знает! Сплетники чертовы…Хельга разносит вести, что ли? Сорока-белобока…

— А хочешь…я буду служанкой? — щурится женщина.

— Да мне в принципе все равно, главное, чтобы убирала хорошо, да ничего не поперла — ухмыляюсь я — Ты не самый худший вариант, с тобой и поговорить приятно. Но в постель тебя не возьму! Я предпочитаю худеньких!

— Ну и дурак! — прыскает со смеху Аннар — Зачем тебе эти молоденькие тощие сикушки?! Вот попробовал бы хоть раз с настоящей женщиной, тогда бы и узнал!

Я тоже фыркаю, и с минуту мы хихикаем, довольные друг другом. Потом серьезно говорю:

— Только знаешь…я скорее всего долго в Академии не задержусь. Тебя назад-то возьмут? На кухню? А то пожалуй потеряешь свое место, а что потом?

— Меня-то? — смеется Аннар — Да с огромной радостью назад возьмут! Не так просто найти хороших поварих! Но надо же и мне немного отдохнуть? Работа у тебя это все равно как дома на кровати лежать. Не сравнить с кухонной. Да и денег побольше. Ты ведь как Ане будешь платить?

В общем, служанка у меня теперь имелась. Одной проблемой меньше. Вот так, шаг за шагом, и…нет, сомневаюсь, что проблем будет меньше. Они плодятся, как муравьи. Одна исчезает — другая возникает. Вся моя жизнь — сплошная проблема. Но надо жить. Жизнь довольно-таки приятная штука!

***

— Грендель? Ты почему не в Академии? Что случилось? — Элрон старший удивленно поднял брови, вглядываясь в лицо сына — Что-то важное?

— Очень важное — кивнул тот — Мы можем поговорить без лишних ушей? Это касается Сина.

— Пойдем в подвал — кивнул старший Элрон — Кстати, там как раз есть кое-что забавное…тебе понравится!

Грендель шел за отцом, чуть позади, и все время думал о том, как было бы неплохо прямо сейчас всадить кинжал тому в затылок. Но нельзя! И непрактично, и не интересно. Эта мразь должна испить все до дна — и горечь потери сына, и боль, и увечье. Жить как можно дольше, и как можно труднее.

Мечта исполняется! Будь благославен тот день, когда Син появился в Академии! Ради того, чтобы исполнить задуманное — стоит даже стать рабом некроманта навечно. Отдать все, что есть — даже саму жизнь.

Это была девушка. Нагая, она была прикована к стене так, что могла стоять только на кончиках пальцев, иначе стальные браслеты врезались в ее запястья, уже распухшие, перетянутые браслетами кандалов до посинения.

Ворка — белая, как снег, с кожей, сквозь которую проступали синие сосуды, она казалась сделанной изо льда. Длинные ноги, небольшие груди, крепкие бедра — одна из лучших, красивейших представительниц своего народа. Раньше — красивейших, теперь — на груди глубокие рваные раны, сквозь которые проглядывал желтоватый человеческий жир, внутренняя часть бедер в крови — похоже что ее долго и трудно насиловали, прежде чем начать кровавые игры. Лицо, серебристые волосы не тронули, и смотрелось это немного странно — прекрасное мраморное лицо, обрамлено серебряными волосами, и тело — грязное, в кровоподтеках, в ранах, в крови.

— Жалко, что нельзя качественно сохранить ее голову — улыбнулся старший Элрон — Я бы поставил ее на столик и любовался, вспоминая, сколько наслаждения она мне доставила. Как думаешь, может из ее черепа сделать чашу?

— Она еще жива? — холодно взглянул на девушку Грендель.

— Жива…это же ворка! — хохотнул старший Элрон — Надо потрудиться, чтобы ее убить! Живучая тварь! Только стонет, да проклинает. Мне даже кажется — ей нравится то, что с ней делают. Животное! Настоящее животное! Кстати, мог бы пригласить своих друзей, ты же спрашивал разрешение. Вот и позабавились бы с ней.

— Ну откуда же я знал, что предстоит развлечение? — одними губами усмехнулся Грендель — Ты бы позвал, мы бы и приехали. Но давай к делу. Подожди только — проверю, не подслушивает ли кто?

— Кто осмелится подслушать? — пренебрежительно хмыкнул старший Элрон — Живо окажется рядом с ней — он указал на ряд кандалов, прикрученных к стене. Их было десять.

«Грендель» обвел взглядом пыточную, и даже сумел не содрогнуться. Комната, как комната — только пол каменный, да посередине комнаты тяжелый люк с задвижкой, ведущий в канализационный тоннель. Сюда сбрасывали останки жертв, убитых в пыточной. Комната разделена на две половины — на одной стоит диван, кресла, столики, шкафы, лежат ковры, все, что нужно усталому хозяину дома, чтобы устав от трудов праведных сесть, и смотреть на приятное зрелище, попивая холодное вино и закусывая засахаренными фруктами.

Другая половина собственно пыточная — кроме кандалов есть многочисленные приспособления, служащие только для того, чтобы причинять боль или калечить человеческие тела.

Хенель бывал в теле Петра Синельникова, так что часть информации из мозга некроманта ушла в его «информационный файл», как называл душу Петр Син. Потому он знал, что похожие приспособления для пыток имелись у земной инквизиции, таким жутким способом выбивавшей признания из еретиков и колдунов с ведьмами. Человеческая мысль видимо идет по одному руслу, в каком бы из миров человек ни жил, так что большинство из пыточных инструментов были похожи на земные.

— Ну что, выпьешь вина? — улыбаясь, спросил сына Элрон-старший — Я будто знал, что ты приедешь, и приказал загрузить в холодильный ящик и вина, и закусок. Неделю можно кутить, даже с такими прожорливыми друзьями, как твои! Кстати, а девочка твоя…Беата хороша…умеет доставить удовольствие. В прошлый раз…я был очень доволен. Привез бы ее в гости!

Элрон расхохотался, и «Грендель» растянул губы в улыбке. Его едва не трясло от омерзения. Никогда он не испытывал такой ненависти, как сейчас. Призраки не могут любить или ненавидеть так, как люди. Их эмоции — жалкое эхо человеческих страстей. Теперь Хенель ненавидел всеми уголками своей души.

«Грендель» кивнул, подошел ближе к «отцу», наливавшему в бокалы красного густого вина, дождался, когда тот поставит кувшин, и с силой, достаточной, чтобы «выключить» человека ударил Элрону-старшему в основание черепа. Удивительно, но в последний момент бывший полковник что-то почувстовал, как зверь, всегда ожидающий нападения, и успел убрать шею из-под удара. Тот пришелсявскользь, и Элрон только лишь упал на колени. И тогда «Грендель» добавил еще удар, еще, еще! После третьего удара хозяин поместья завалился на бок и затих, пуская изо рта розовую слюну. Хенель шагнул к нему, пощупал пульс, и облегченно вздохнул — жив, мерзавец!