Евгений Саржин – Все африканские демоны (страница 18)

И вот она здесь, после безумного ночного бегства через полгорода. После того как провела три часа в ночной закусочной в районе Гангбе, трясясь от волнения и жадно глотая чашку за чашкой жидкого кофе. После того как отшила пристававшего к ней подвыпившего гуляку в районе порта. После того как в глухом предрассветном часу, до предела вымотанная, зашла в портовое здание, где ожидали утренних рейсов на нефтяные скважины хмурые работяги, и опустилась на скамью – отдохнуть, просто отдохнуть, ни в коем случае не спать, сказала она себе тогда. И отключилась, едва облокотившись о спинку. Судьба была к ней благосклонна: резко проснувшись через пару часов, она увидела, что даже не ограблена.

Вытащив наладонник, теперь уже свой, Замиль ткнула по изображенному львиной головой окошку talkie, местного коммуникатора. Выбора у неё особо нет – Джайда ничего сделать не сможет, Салах охотнее выдаст её магрибцам, чем окажет помощь, Стефано на неё, вероятнее всего, наплевать. Открылся её разговор с Адедайо. Окошко было пустым – она, по старой привычке, чистила его «метелочкой» каждый раз, и на зеленом поле весело скалился маленький нарисованный львенок. Хмыкнув, Замиль набила: «Мне нужна твоя помощь. Срочно. Я готова делать все, что нужно». Прикоснувшись пальцем к подушечке отправки, она посмотрела немного на полоску разговора и спрятала наладонник в карман. Он ответит, он точно ответит – что будет, если нет, куда ей тогда идти и у кого просить помощи, Замиль запрещала себе думать.

Подняв голову, она огляделась, против воли ощутив любопытство. Тогда, проснувшись в порту и поняв, что становится все более людно, она панически испугалась. Конечно, в этом потоке людей трудно отыскать кого бы то ни было, но она чувствовала себя как кошка на горячей крыше, дергаясь и вздрагивая каждый раз, когда появлялось как будто бы магрибское лицо. Наконец, не выдержав, она кинулась к стоянке такси и бросила первому попавшемуся водителю, меланхоличному лысому мужику, выглядящему как мулат: «До парка Sept étoiles».

И вот она здесь. Парк Sept étoiles располагался как раз на перекрестье Von Filaas с Пляс д’Этуаль, другим богатым районом Котону. Стены домов с плотно закрытыми на ночь жалюзи вызывали невольную оторопь, как человеческие лица с зашитыми веками, хотя Замиль знала, что это компаунды – особые жилые комплексы для богатеньких, с освеженными климатиками воздухом, бассейнами под тенью веранд, барами и, Создатель ведает, какими еще атрибутами неизвестной ей роскоши. «Я однажды окажусь там», – сжав себе кулаки, пообещала она в свой первый день в Котону, но пока оказалась только рядом, лишившаяся даже своего скромного уюта в Фиджросе. Проклятье, ну что там Адедайо, отвечает?

Коммуникатор молчал, и Замиль процедила несколько перченых датских ругательств. Но ведь еще рано, он может спать, или завтракать, или чем там занимаются подобные ему люди по утрам.

Она огляделась. Парк, на самом деле, был совсем неплохим местом. Платный вход – охранник вскинул брови, увидев пестрый салат из одежек и домашних вещей в её сумке, но все же, пропустил – отсекал бродяг и попрошаек. Скамьи из незнакомого ей материала под дерево располагались рядами под затененными аллеями, часто приводившими к небольшим фонтанчикам. Еще закрытые киоски по продаже мороженного, соков и сладостей сонно моргали пустыми окнами. Но, что нравилось ей больше всего, здесь можно было бесплатно подключиться к Зеркалу. То есть нет, местные говорят Internet.

Спрятав в сумку наладонник Фарида, который она никак не решалась выбросить, несмотря на все, что успела там прочитать, Замиль достала свой и покрутила настройки. Все, теперь и она в том загадочном «зазеркальном» мире, который так манил её еще дома, в Мадине. Странное дело, на улице она привыкла к новизне достаточно быстро – ну, больше черных лиц, чем дома, ну ладно, всем плевать на сокрытие аурата, ну, другие блюда и дома – в общем, просто другой город. Но, заходя в местный «Интернет», она каждый раз ощущала себя так, словно бы оказалась по другую сторону зеркального стекла. В мире, словно наоборот отражающем все ей привычное.

Здесь был блокирован доступ к основным ресурсам Государства Закона – его, наверное, некоторые как–то обойти, но у неё и желания такого не возникало. Зато, помимо новостных и развлекательных страничек, принадлежавших Новой Дагомее, которые были для неё без толку, она могла открыть и новости из Союза Обновления. Той самой старой Европы, ну или того, во что она превратилась после окончания Великой войны. Теперь европейские государства объединялись в Союз Обновления, и она уже бродила по их новостных страницам с тревожным любопытством.

Чего ожидать? Она уже этого не знала – после всего, что слышала еще в Мадине, что ей показывал Салах. Не знала – и боялась. Но все, по крайней мере, отсюда, не выглядело так страшно. Замиль натыкалась, конечно, на изображения полуголых певичек, которых за один наряд в Халифате отправили бы на три года исправительных работ. Но к открытию тела она уже и в Котону успела привыкнуть. Было, однако, много другого, странного и непонятного ей – ряды ветряных мельниц (зачем?), мальчики и девочки в одинаковых костюмах на чем–то вроде обучающих пикников на природе. Дома, cловно захлебывающиеся в зелени, люди, рекламирующие странные, похожие на напульсники, устройства.

Находила она даже то, что была способна читать: странички на итальянском и полузабытом датском, но прочитанные новости казались ей такими странными и нелепыми, как если бы были написаны на йоруба. «Свет увидели пятьдесят девочек и мальчиков, все чисты» – гласила одна такая, написанная по–итальянски. Свет увидели – в смысле, родились? Но разве это не семейное дело? Что значит – чисты? Почему так много пишут о велосипедах, очистке почвы и «совместных уроках» (чего?). Вот и сейчас, она открыла какой–то новостной ресурс на итальянском, принадлежавший неизвестному ей городу в северной Италии, и речь шла о искусственном оплодотворении. Замиль с недоверием рассматривала ученого – женщину с мужеподобным лицом и короткой стрижкой, которая сжимала в руках что-то вроде небольшой пробирки со светло–желтым раствором. Здесь вроде бы можно было нажать на видео и услышать её голос, но только Замиль об этом подумала, как послышался тихий мелодичный перезвон. Кто–то написал ей на talkie. Её сердце замерло на мгновенье, Замиль быстро свернула окошко Интернета, и увидела зеленовато–желтый огонек сообщения. Адедайо откликнулся.

В «нитке» их диалога было только голосовое сообщение с одним лишь словом «рассказывай». Неудивительно – он писал по-арабски плохо, с еще большим количеством ошибок, чем угрожавший ей бедуин, и предпочитал бросать короткие указания при помощи голосовой почты, возможности, которую давали местные коммуникаторы.

Замиль вздохнула, подумав, что писать придется долго, нажала кнопку записи голоса и начала рассказывать – о своем вечере, о том, как её разоблачил Фарид и она бежала, сломав ему перед этим ногу. О том, что ей некуда идти, потому что в Фиджросе местные магрибцы, вероятно, захотят её прирезать.

«Я готова на все, – сказала Замиль, – ты говорила, что есть другая работа, важная. Я возьмусь, не сомневайся во мне».

Отправив сообщение, она замерла в ожидании, чувствуя, как сердце болезненно бухает где–то под ребрами. Если Адедайо сейчас откажет – куда ей тогда идти? Что делать? Talkie молчал, и Замиль сжала наладонник так, что едва не сломала экран. И вдруг тишина разорвалась жужжанием звонка, на экране появилось забавное изображение прижатого к уху раструба. Адедайо сам набрал её. Она поспешно поднесла трубку к уху и нажала «прием».

– Легко же тебя раскусили, – послышался его густой голос, Адедайо не счел нужным сказать ей «Салам». – Я понимал, что, рано или поздно, это случится, но, чтобы так скоро… Ну да тут уже ничем не поможешь. Теперь я не могу тебе помочь, в Фиджросе тебе делать нечего.

– Адедайо, – голос Замиль вдруг охрип, – пожалуйста, я же буду вам полезна…

– Теперь не мне решать, – он не дал ей закончить. – Слушай внимательно. Я дам тебе адрес гостиницы в Пляс д’Этуаль, и позже тебе придет номер резервации на наладонник. Ты придешь туда сегодня после двенадцати. Назовешь на входе имя, получишь ключ. С тобой поговорит серьезный человек. Если ты ему подойдешь – будешь делать, что он говорит. Если нет, барахтайся как знаешь.

– Спасибо, я… – начала Замиль, но Адедайо уже сбросил звонок.

Пляс–д–Этуаль, еще один пижонский район центра Котону она раньше видела только из окна такси, но теперь решила пройтись пешком. Сейчас, когда потеряв работу, уж какой бы она ни была, Замиль болезненно относилась к любым тратам, да и просто ноги хотелось размять, после того, как она три часа просидела в парке и еще два в закусочной на углу.

Поднимавшееся солнце и наплечная сумка, на каждом шагу бившая её по спине, заставили быстро пожалеть о своей жадности – хотя ей, на самом деле, было не до этих мелких неудобств. Широкая улица, на которую она свернула за парком, должна была вывести её к названой Адедайо гостинице, и Замиль вертела головой, словно детская игрушка на шарнирах. В этой части пляс–д–Этуаль отсутствовали компаунды, как и жилые комплексы с закрытым входом, не было и башен из стекла и металла с огромными баннерами компаний и банков, какие она видела на Von Filaas. Кажется, в этом районе состоятельные жители Котону просто ублажали свое тело и тщеславие. Замиль проходила мимо вывесок ресторанов с огромными верандами за зеркальным стеклом, мимо бесстыдных вывесок баров, которые к вечеру загорятся цветными переливами, мимо огромных прозрачных витрин, с которых её приветствовали пластмассовой улыбкой разряженные манекены.