Евгений Саржин – Все африканские демоны (страница 15)
Замиль напряглась. Неужели это то, чего она ожидала? Задание, где она сорвет хороший куш, вместо этих подачек.
– Объясни, – коротко попросила она.
И сейчас, когда вечер уже мазнул небо густо–синим, над De Koungbe горели фонари и плыл знакомый разноязыкий гул голосов, слова Адедайо звучали у неё в голове эхом. Он передал «серьезным людям» (так он их назвал) её слова и историю бегства из Государства Закона. Они заинтересовались. Им нужны её услуги, на этот раз для чего–то большего, чем просто передавать болтовню подвыпивших мужиков. По крайней мере, так говорил Адедайо, и с чего бы ему не верить? «Это другое задание и другие деньги», – сказал он ей на прощание, и она поворачивала его слова в голове так и этак. Приятнее, конечно, звучала последняя часть, но…
«Они используют тебя и выбросят, – звучал в её голове тоненький голосок, – большим людям нельзя доверять, Замиль, неужели тебе было мало?» Голосок этот подозрительно напоминал голос Джайды, и она поймала себя на том, что избегает смотреть прямо в глаза малийке. Джайда не одобряла её занятий, хотя и знала–то о них совсем немного. После пары разговоров с ней Замиль замкнулась, отчасти опасаясь болтливости подруги, отчасти потому, что видела: уломать ту на помощь ей еще раз так просто не получится. Джайда стала жестче, она не спорила с Замиль, но резко отстранялась, когда речь заходила о сотрудничестве с полицией, и о том, чтобы помогать людям в этом. Она приходила в De Koungbe, отрабатывала танцевальную программу и почти сразу же уходила, не дожидаясь теперь её.
Вот и сейчас, Замиль, сновавшая между баром и столиками своих новых магрибских друзей, улыбавшаяся и бросавшая фразы на арабском, опять была одна. Джайда разминалась перед танцем в небольшой каморке за сценой, и духота не мешала ей.
– Что-то твоя черная подружка опять неразговорчива, – в такт её мыслям выкрикнул Джамиль, круглолицый мавританец с гладко выбритым лицом, который вечно щерил зубы в довольной улыбке. – Позови её, что ли, к нам, на одном же языке говорим?
– Дай ей время. – Замиль ловко подхватила пустой стакан, отодвинула его и присела рядом. – Я тоже долго присматривалась, думала, тут одни похотливые черные обезьяны собираются. Скоро и она тут появится.
– …новые люди появились, вроде откуда–то с севера, с Чада. Документы как обычно, выправлены в подвале, – продолжал рассказывать Фариду высокий худой бербер, чье имя она никак не могла запомнить, а тот, как обычно, хмурился и пощипывал черную бородку.
Частая тема разговоров, всплывавшая среди местных мусульман – связи с Государством Закона, способы проникнуть в Новую Дагомею если не законным путем, по морю, как это сделала она, то через проницаемую границу на севере. Такие вещи тоже интересовали её новых нанимателей, и Замиль, продолжая слушать болтовню Джамиля, навострила уши. Может, конечно, быть, что она такое уже слышала, но внимательность не повредит.
– Их расселили в районе Гангбе, – вмешался в разговор другой мужчина, – там есть имам, который помогает нашим.
– Так помогает, что потом обыски. А люди, читавшие новости из Халифата, исчезают? – резко бросил Фарид, и заговорило сразу два или три человека одновременно.
Все, как обычно, и Замиль отказалась от мысли вмешиваться в разговор. Местная немногочисленная магрибская община жила под плотным наблюдением дагомейской полиции, и, конечно, люди догадывались об этом. Адедайо тоже особо не скрывал, что она не одна приносит ему весточки на хвостике.
Замиль уже хотела подняться и тоже пойти размяться перед танцевальной программой, как вдруг услышала сзади оживленные голоса и с неприятным предчувствием обернулась. Так и есть – Лионель, черная карлица, снова появилась на входе. И Замиль внутренне ощерилась, как кошка при виде соперницы.
Она сама не могла себе объяснить, почему так реагирует на эту странную женщину, такую популярную здесь, в De Koungbe, хотя больше среди черных, чем среди магрибцев. Та приходила как к себе домой, и посетители угощали её лучшими лакомствами, уговаривая спеть. Правда, согласилась Лионель только однажды. Голос её звучал, действительно, волнующе: то высоко, то низко, то с легкой, царапающей по нервам хрипотцой. Замиль уже успела убедиться, что невысокие люди из глубин материка изредка встречаются в Котону и чаще всего развлекают других либо песнями, либо танцами, либо своим телом. Но если Лионель делала что-то из этого, или все сразу – ей–то что за дело? Замиль смущал не род занятий низкорослой певицы, а то, что она вела себя так, будто знает её. То улыбалась ей, то походя бросала фразу–другую на каком–то африканском языке, и Замиль постоянно напрягалась, безотчетно ощущая опасность.
Впрочем, сейчас не оставалось времени ковыряться в своих ощущениях – уже загорелись желтые и зеленые фонари над их крошечной сценой, развлекательная программа должна была начаться вот–вот. И Замиль заторопилась в комнатку для переодевания.
Лионель вышла на сцену и в этот раз – когда Ятти объявил перерыв в их танцевальной программе, и затянула какой–то хриплый, прерывисто ритмичный африканский мотив. Потом Замиль с Джайдой танцевали снова и, когда танец был закончен, она решила, что не будет сегодня оставаться на обычные разговоры с местными магрибцами. Слова Адедайо по–прежнему звучали эхом в голове, вытеснив даже мысли о пигмейской певице. «Есть возможность заработать получше, чем в нашей дыре, – сказал он, – но для этого надо будет рискнуть. Они хотят говорить с тобой лично. Придется кое–куда поехать». Адедайо выделил местоимение
Не требовалось особой проницательности, чтобы догадаться: вышестоящие начальники заинтересовались тем, что она унесла с собой при бегстве из Мадины. Если, конечно, Адедайо не врет, но какой смысл ему обманывать? А раз так, то… неужели это шанс? Заработать не те подачки, что она получает за болтовню с местными, а действительно хорошие деньги? Вырваться из душного Фиджросе?
И она ощущала, как при одной мысли об этом что-то томительно замирает в груди – от страха или предчувствия успеха.
Джайда ушла раньше, но Замиль решила остаться и выпить бокал просяного пива, чтобы расслабить нервы. Джамиль махнул ей рукой, и она привычно пошла к сдвинутым столикам. В конце концов, пока её задача слушать, так что хуже не будет, да и скучно пить пиво в одиночестве. Кроме того, может, опять кто–то поднимет тот разговор о северной границе и людей, которые проникают через неё из Халифата. Но нет, большая, чуть не в двадцать человек, компания местных магрибцев распалась на маленькие группки, многие из них уже были под хмельком. Слушая болтовню Джамиля и еще одного присоединившегося к ним мавританца, чье имя она не запомнила, Замиль быстро осознала, что ничего интересного сегодня не будет и думала о своем. О дне, когда у неё будет достаточно денег, чтобы свалить, наконец, из этой дыры. О дне, когда она купит себе дорогое платье, совсем как видела тогда на той девушке на Пляс д’Этуаль, когда зайдет в дорогой ресторан на последнем этаже башни Le Dent de Requin, когда, возможно, купит себе и машину… Даже задумалась, а где тогда будет Джайда – жаль будет расставаться с ней, совсем без подруг одиноко.
Улучив момент, когда разговорчивый Джамиль отправился в туалет, Замиль отставила пустой бокал и поднялась. Стемнело, разноцветные фонари горели над верандой, как глаза африканских зверей в густой чаще, разноязыкие голоса смешивались с постукивающим ритмом медленного зука15, доносившимся из колонок.
И вдруг Замиль осознала, что карман на её поясной сумке открыт. Сердце замерло, и она нервно сунула руку внутрь. Так, наладонник на месте, вот и кошелек–защелка с остатками денег, вот и… что это? Пальцы нащупали листик бумаги, которого там точно раньше не было. Кто–то сунул ей записку. Заурядное приглашение на любовное свидание или что-то интереснее? Она быстро подошла к желтому кругу света под висячим фонарем, развернула записку и увидела арабскую вязь: «Есть новости из Халифата, может касаться тебя, надо поговорить. Встретимся сегодня в десять в сквере
Уже подумав так, Замиль обругала сама себя – ну чей почерк тут вообще может быть для неё знакомым? Тем не менее – новости оттуда, из ненавистного Государства Закона, которые могут касаться её. С чего писавший вообще взял, что какие–либо новости могут её касаться? Узнал что-то о её прошлом? Или тоже принадлежит к разветвленной сети осведомителей «слепней»? Замиль смяла твердый квадратик в руке. Она хорошо знала этот маленький грязный скверик вокруг какой–то церкви из менее посещаемых, в четверти часа ходьбы от её дома. В десять часов там практически безлюдно. Безопаснее всего было бы просто выбросить этот листок, вернуться быстрее домой и не выходить до утра. Но… если там действительно что-то важное? Ведь она теперь собирает информацию для Адедайо. Он тогда сказал – придется куда–то поехать, что ей совсем не понравилось. Может быть, и ехать никуда не надо, если она узнает что-то ценное и здесь? Замиль ощутила, как противно тянет где–то в животе, как было не раз за последние месяцы, когда ей приходилось принимать опасное решение. И ничего хорошего обычно не выходило. Она еще раз глубоко вдохнула, посмотрела на записку, перечитала. Пойдет, она все–таки пойдет туда. Просто будет осторожна – в конце концов, она же девочка из трущоб, да и «тычок» у неё есть. Сейчас пол–десятого – вполне успеется.