Евгений Саржин – Все африканские демоны (страница 11)
– Ты говорила – слухи, что идут среди местных магрибцев, – неохотно выдавила она. – Откуда ты об этом знаешь?
– Может, ты еще не слышала, но я сейчас работаю в ресторане De Koungbe, там они часто собираются. – Замиль немного успокоилась, словно ощутив, что Таонга раздумала немедленно уходить, откинулась на спинку кресла и снова обхватила свое пиво. – Мне было с кем поговорить по-арабски. И да… твоего Салаха там тоже видели. Правда, со мной он не говорил.
В другое время Таонгу бы порадовало то, что Салах не захотел говорить с Замиль, но сейчас её мысли были заняты другим.
– Ты знаешь, о чем они говорили? Может, потом шли какие–то слухи? – Таонга поймала себя на том, что и сама понизила голос, словно в гомоне залитой солнцем ресторанной веранды кто–то мог ловить обрывки разговора на итальянском. – И что до этого твоим… ну, людям, с которыми ты общалась?
– Они следят за магрибцами тут, а особенно за теми, кто бежал из Государства Закона. – Замиль наклонилась к ней. – И за любую информацию готовы платить наличными. Вот смотри…
Таонга увидела, как блеснули её глаза. Словно у рыбака, который почувствовал поклевку – мелькнуло в голове неприятное сравнение. Замиль достала кошелек, изящное изделие из крокодильей кожи, и наверняка дорогое, расстегнула его и достала несколько купюр. Таонга, уже хорошо различавшая местные деньги, чуть не присвистнула – купюры были крупного номинала.
– Салаху тоже неплохо было бы с ними поговорить, – таинственно улыбаясь, продолжила Замиль. – И для него, и для всех нас. Ты должна понимать, что шпиков в этих районах у них хватает, и они уже знают, что среди местных магрибцев появился какой–то мавританец, задающий иногда интересные вопросы.
– Ты сдала его? – сдавленно спросила Таонга, с трудом заставив себя не прицепить к концу фразы «сучка». Может и зря она не ушла сразу же.
– Не сказала им ничего, что могло бы ему повредить, да и мало что, чего бы они сами не знали. – Замиль смотрела в её глаза так искренне и честно, что Таонга практически не сомневалась, что та врет. – Но сказала, что мы знакомы, да. И что я дам возможность поговорить с ним.
– Салах не будет откровенничать с кяфирами, – покачала головой Таонга. – Глупая мысль.
– Не будет, конечно. – Замиль победно усмехнулась, и Таонга поняла – именно к этому та и пыталась подвести весь разговор. – Но этого и не нужно. Есть способ.
Глава седьмая
– Мне это не нравится, да и Стефано тоже не понравится, – Джайда смотрела на Замиль спокойно, но упрямо и даже чуть укоризненно.
Из открытого окна долетал гомон и веяло терпким, телесным ароматом обычного дня в Фиджросе, Джайда сидела на кровати, скрестив ноги, а Замиль, не усидев, вскочила и мерила шагами небольшую комнатку. Она ощущала безумное раздражение, как бывало всегда, когда такой гладкий и стройный в голове план сталкивался с реальностью и не работал.
Джайду она еще с Мадины привыкла воспринимать как спокойного и послушного ребенка, который сделает, что ему скажут. Но все оказалось сложнее, чем ей представлялось. Джайда менялась – давно, но теперь уже не получалось закрывать на это глаза. Их бегство, вся безумная, если разобраться, эпопея, забросившая их на другую сторону мира, не прошла бесследно для ранее мягкой и покорной малийки. И теперь Замиль с досадой осознала, что перед ней не забитое создание, которым она привыкла воспринимать свою подругу, а человек со вполне сложившимся мнением об окружающем мире и том, чего он от этого мира хочет.
– У Стефано много хлопот сейчас, – продолжала Джайда. – Я заходила поговорить с ним на прошлой неделе. Он почти оформил бумаги, нужные для работы, договорился с помощниками, но чего–то не хватает. Я не очень поняла, чего, но ему сейчас не до нас.
– Но он следит за новостями из… с Острова и Беззаконных Земель? – нетерпеливо спросила Замиль.
– Точно следит, – кивнула Джайда, – хотя со мной долго об этом не говорил. Но… Замиль, зачем тебе это? Мы через такое прошли, потому что впутались в дела больших людей. Хорошо хоть живы остались. И вот здесь сейчас спокойно, у нас есть работа, есть жилье. Зачем ты опять куда–то лезешь? Я не хочу.
Замиль вздохнула. Порой ей казалось, что она жонглирует несколькими шарами сразу, и пытается не уронить ни один. Кое–как уломав Таонгу поговорить с Салахом (хотя бы не передумала), она теперь должна была убеждать Джайду, или же сама говорить со Стефано, в надежде сделать его орудием своего плана. Не говоря уже о Салахе – согласится ли он поговорить с имамом?
Новая роль – роль осведомительницы «слепней», волновала и будоражила Замиль одновременно. Уж это поинтереснее, чем плясать одни и те же пляски вечер за вечером, пока похотливые мужики пытаются поиметь тебя глазами! Да и аванс, который она уже успела потратить, разогревал надежды.
– Вот тебе вперед, сто дагомейских франков, – сказал ей тогда Адедайо, – но ты должна убедить этого Салаха встретиться с имамом. Узнать, есть ли у твоего Стефано какие–то связи с Сицилией и «старыми людьми» там. Но пока главный для нас – Салах. Ну и конечно – слушай разговоры в
Он дал ей аванс – ту же примерно сумму, что она могла заработать за четыре вечера, танцуя в De Koungbe. Не то чтобы очень много, если разобраться. Но достаточно, чтобы Замиль ощутила, как где–то, глубоко в сердце, тихо разгорается огонек алчности.
Она вновь отправилась в центр Котону – на следующий день после разговора с Таонгой. Вновь как поездка в другой мир или, по меньшей мере, на другой континент: широкие улицы, на которых не несло мочой, подгнившими фруктами или прогорклым жиром от уличных едален, витрины, где стопками лежали товары. У Замиль разбегались глаза: женские платья, дразняще бесстыдные, стоящие больше, чем её получка за неделю, наладонники и странные аппараты, каких она даже не видела раньше – там цены были такие, что Замиль оставалось только больно прикусить губу. Рестораны – и теперь она видела разницу между настоящим рестораном, для господ этого мира – и несчастными забегаловками их района. И, что не прекращало её изумлять, так много женщин. Женщин, которые могли бродить по магазинам без мужчин, пить на тенистых террасах ресторанов пряные коктейли, сверкать голыми плечами и коленями, никого и ничего не стесняясь.
Вернувшаяся в свой Фиджросе, Замиль твердо пообещала себе, что сделает все, чтобы выдоить из Адедайо и людей, на которых он невнятно ссылался, как можно больше денег.
Но решить для себя – это одно, а вот сделать? Сейчас, в пять вечера, Замиль смотрела, как медленно наполняется людьми De Koungbe, и ощущала растерянность, с которой человек обычно смотрит на незнакомый прибор, совершенно не представляя, как им управлять. Убедить Джайду помочь ей не вышло – приходилось рассчитывать только на саму себя.
Она уже знала кое–кого здесь – вскользь, потому что сама старалась не подпускать местных бабников слишком близко, но теперь, выходит, надо пересечь эту границу? Причем только с магрибцами. Как?
Субботним вечером здесь, как она уже успела убедиться, всегда бывает людно. Её взгляд скользил по лицам: вот типичные гуляки Фиджросе – двое мужчин сдвигают столики, третий о чем–то болтает с парой африканских красоток. До неё долетали гортанные звуки, местная тарабарщина с отдельными французскими словечками. Эти ей не интересны. Вот два надутых черных мужика в круглых дагомейских шапочках и с золотыми цепями на шее – этих она знала, владельцы какого–то бизнеса в Фиджросе, большие люди по меркам этой дыры. Тоже мимо. Вот… Ага!
Под листьями масличной пальмы, слишком пронзительно–зелеными, чтобы этот цвет был натуральным, размещалась компания из четырех мужчин, одетых в типичные берберские джеллабы с отброшенными назад капюшонами. Они, как и остальные, о чем то переговаривались и пересмеивались, сверкая белыми зубами из–под черных бород. Некоторые лица показались ей смутно знакомыми – они явно тут не в первый раз. С них и начать?
Замиль поднялась и двинулась к их столику, мысленно складывая в голове арабские фразы. В Мадине женщину, первой подошедшую к мужчинам знакомиться, сходу обругали бы шлюхой, но здесь не Мадина, и она уже успела убедиться, что магрибцы быстро перенимают местные обычаи, по крайней мере те из них, которые им по душе.
– Ис–саламу–алейкум, – дружелюбно проговорила Замиль.
Магрибцы подняли головы, услышав её голос, на столе уже курился неизбежный чайничек.
– Мое сердце радуется, когда я вижу земляков в этих стенах. Молю прощения, что осмелилась побеспокоить вас без приглашения, хотела лишь убедиться, что у вас есть все, чего желаете и вы готовы провести приятный вечер в De Koungbe.
Замиль сама слышала, как нескладно звучат её слова, но была твердо намерена разговориться с этой магрибской компанией и завоевать их доверие.
– Алейкум–ас–салам, красавица, – улыбнулся один из мужчин, пока другие рассматривали её со смесью недоверия и зарождавшегося мужского интереса, – а говорили, что танцовщицы в De Koungbe колючие и никого близко не подпускают.
Мужчина говорил на алжирском диалекте, и Замиль, продолжая улыбаться, вслушивалась в его речь, стараясь ничего не пропустить.