Евгений Саранди – Наковальня Мироздания. Том 2 (страница 12)

Беллакор. Бог Войны. Он был гигантом, легко вдвое превосходящим Кая ростом. Его тело, мощное как скала, было облачено в доспехи, казавшиеся вылитыми из застывшей, черно-красной крови. Они переливались тусклым багрянцем, пульсируя в такт чудовищному сердцу внутри. На плечах – острые наплечники, похожие на клыки дракона. Шлем с опущенным забралом в форме звериного черепа скрывал лицо, но из глазниц горели два уголька чистой, неразбавленной ярости. В его правой руке, опертой на подлокотник трона из оружия, лежал меч. Простой на вид, прямой клинок из темного металла, но от него исходила волна такой боли, отчаяния и ненависти, что Кай физически ощутил тошноту. Это было не оружие. Это был концентрат страданий всех, кто погиб от него или в его имя.

Аура Беллакора заполняла зал, давя, как горная порода. Она требовала поклонения, преклонения перед силой, жажды крови. Стражи у дверей и кузнецы у горнов пали на колени, уткнувшись лбами в камень. Мастер Кровавого Молота склонил голову. Только Кай стоял прямо, его доспехи «Пламя Возмездия» горели внутренним светом, ореол света и тени вокруг него дрожал, сопротивляясь давлению.

– Так это и есть червь, осмелившийся назвать себя наследником Игнариуса? – Голос Беллакора был низким, как подземный гул, и резал слух, как ржавая пила. Он поднялся с трона. Его движение было плавным, как у хищника, и заставило содрогнуться пол. – Тот, кто играет с металлом, как ребенок с глиной? Мастер рассказывал о твоих фокусах. Покажи. Покажи, что ты можешь. Помимо того, чтобы ломать каменных болванов. – Он медленно сошел с возвышения трона, его меч волочился по камню, оставляя искрящуюся черту.

Кай чувствовал крик Элары, отчаянный мысленный зов. «Они в опасности!» Времени на игры не было. Он поднял Молот.

– Я пришел не развлекать тебя, Беллакор. Я пришел положить конец твоей войне. Здесь и сейчас.

В зале повисла мертвая тишина. Даже горны словно притушили пламя. Затем Беллакор издал звук. Нечто среднее между рычанием и ледяным смехом.

– Конец? – Он поднял свой меч. Боль, исходившая от клинка, усилилась, стала почти осязаемой. – Война – это вечность. Война – это жизнь. А ты… ты просто еще один труп на моей стене. Но перед смертью… позабавишь меня.

Он двинулся. Несмотря на размеры, скорость была чудовищной. Меч Беллакора рассек воздух, оставляя кровавый шлейф и вой души, вырванной из тела. Кай едва успел поднять Молот для блока. Удар меча пришелся по набалдашнику. Грохот был оглушительным. Кая отбросило на пять шагов назад, его сапоги чертили искры по камню. Боль от клинка Беллакора прожгла его, как раскаленное железо, несмотря на доспехи. «Пламя Возмездия» заглушило часть физической силы, но психическую атаку пришлось гасить волевым усилием.

Беллакор не дал опомниться. Его второй удар был молниеносным уколом, направленным в стык нагрудника и наплечника. Кай активировал иллюзию Си'ротто. Его фигура дрогнула, сместилась в сторону. Меч прошел сквозь мираж, вонзившись в камень пола. Камень вокруг точки удала треснул, почернел от излучаемой боли.

Кай контратаковал. Молот обрушился на шлем Беллакора. Багровые доспехи Бога Войны вспыхнули, поглотив удар, как камень поглощает каплю воды. Беллакор даже не дрогнул. Он вырвал меч из пола и нанес диагональный удар. Кай прыгнул назад, используя силу ярости Вер'дака для ускорения. Лезвие меча просвистело в сантиметрах от его лица. Боль от близости клинка обожгла кожу.

– Слабо! – прогремел Беллакор, преследуя его. Его удары сыпались градом – тяжелые, сокрушающие, несущие не только физическую силу, но и волну парализующей боли и страха. Кай отбивался Молотом, используя Видение «Изъянов», чтобы находить слабые точки в атаках, его доспехи гасили часть энергии, иллюзии сбивали прицел. Но он был вынужден отступать. Мощь Беллакора была подавляющей. Его броня казалась неуязвимой. Аура ярости давила на разум, пытаясь выжечь все, кроме слепой ненависти.

– Владыка! Разреши! – крикнул Мастер Кровавого Молота, наблюдавший с края зала.

Беллакор отступил на шаг, его грудь тяжело вздымалась под кровавыми латами.

– Развлекайтесь, – бросил он, звуча почти скучающе.

Мастер сделал знак. Из тени горнов вышли фигуры. Не солдаты. Боевые кузнецы Мастера. Трое. Один – циклоп с гигантской кувалдой, на конце которой шипели клыки из раскаленного металла. Второй – человек в доспехах из вулканического стекла, с парой кривых, дымящихся кинжалов. Третий – женщина с кожей, покрытой металлическими чешуйками, с хлыстом из живой молнии в руке. Они двинулись на Кая, окружая его.

– Элара… Зефир… – мысленно прошептал Кай, отбивая удар кувалды циклопа и уворачиваясь от молниеносного хлыста. Он видел их лица перед внутренним взором. Видел страх Элары, боль Зефира, истощение Люмин. Он не мог проиграть здесь. Он не мог позволить Крагу причинить им вред. Ярость – не слепая, а холодная, сфокусированная – закипела в нем. Ярость не Беллакора, а его собственная. Ярость защитника.

Циклоп занес кувалду для сокрушительного удара. Человек в вулканическом стекле бросился сбоку, кинжалы направлены в стыки доспехов. Женщина с хлыстом замахнулась, чтобы опутать его ноги молнией. Кай не стал уворачиваться. Он впустил ярость. Вплетенную ярость Вер'дака и свою собственную. Его доспехи «Пламя Возмездия» вспыхнули багровым светом. Он вскрикнул – не от боли, а от выброса мощи. Волна чистой, сфокусированной ярости ударила от него во все стороны.

Циклоп замер на миг, оглушенный. Человек в стекле отпрянул, как от удара. Хлыст молнии свернулся, как побитая змея. В этот миг Кай среагировал. Молот обрушился не на циклопа, а на пол перед ним. Удар был резонирующим, усиленным силой тверди Тер'ракс. Каменная плита под ногами циклопа вздыбилась, раскололась. Гигант потерял равновесие, рухнув на колено. Кай прыгнул, используя спину циклопа как трамплин. Он пролетел над головой человека в вулканическом стекле, Молот свистнул вниз, не по доспехам, а по полу у его ног. Еще один резонирующий удар. Камень взорвался осколками, сбивая нападавшего с ног. Женщина с хлыстом выстрелила молнией. Кай активировал иллюзию – его фигура распалась на три. Молния ударила в пустоту. Прежде чем она поняла ошибку, Кай был уже рядом. Не Молотом. Кулаком в доспехах, с вплетенным ядом Вайт'ракса на костяшках. Удар пришелся в чешуйчатую грудь женщины. Металлические чешуйки почернели, потрескались. Она вскрикнула, отлетая, ее хлыст погас.

Все трое были нейтрализованы за считанные секунды. Кай стоял среди них, его доспехи пылали багрянцем ярости, смешанным с золотом и бирюзой искры Элары. Он повернулся к Беллакору.

– Хватит игр. Твой черед.

Беллакор наблюдал за схваткой, не двигаясь. Теперь он медленно кивнул.

– Лучше. Гораздо лучше. Но все равно… слабо. – Он поднял свой меч боли. – Твоя ярость… она искусственная. Заимствованная. Как и твоя сила. Моя – истинная. Первородная. – Он двинулся вперед. Его аура сжалась, стала тоньше, острее. Давление на разум возросло в разы. – Умри с честью, червь. Стань частью вечной войны!

Он атаковал. Не градом ударов, а одним, сокрушительным ударом сверху. Меч боли падал, как гильотина, неся с собой волну абсолютного отчаяния и агонии. Кай поднял Молот для блока, зная, что прямой удар может сломать его. Его Видение «Изъянов» сканировало Беллакора с бешеной скоростью. Броня… кроваво-красная, пульсирующая… Она была монолитной? Нет! Там! На груди, чуть левее центра! Точка, где сходились линии силы, питающие броню. Микроскопический «изъян», слабое звено в его абсолютной защите. Трещина в его бессмертной ярости.

Кай не стал блокировать. Он шагнул навстречу удару. В последнее мгновение, когда меч Беллакора был в сантиметрах от его шлема, он использовал силу иллюзии Си'ротто и теней Ум'браала не для смещения себя, а для создания кратковременного миража перед собой. Меч Беллакора ударил в мираж, прошел сквозь него. Истинный Кай был уже в движении. Он нырнул под руку Беллакора, оказавшись вплотную к его груди. Молот был уже на взводе. Весь его дух, вся воля, вся холодная ярость, вся сила Игнариуса, все вплетенные сущности богов сконцентрировались в одном движении. Он нанес удар. Не размашистый. Точечный. Сверлящий. В «изъян». В самое сердце кровавой брони.

Молот ударил. Раздался звук, похожий на треск ломающейся горы. Багровый свет брони Беллакора вспыхнул ослепительно ярко, затем погас. На месте удара, прямо над сердцем Бога Войны, зияла дыра. Не просто пробоина. Края дыры чернели, трескались, расползаясь, как гнилая ткань. Сквозь нее было видно… пустоту. Или бурлящую, кроваво-красную энергию, вырывающуюся наружу.

Беллакор замер. Его меч боли выпал из ослабевшей руки, с грохотом упав на камень. Он поднял руки к дыре в груди, к той пустоте, что вдруг открылась в самом центре его могущества. Из-под шлема донесся нечеловеческий стон – смесь невероятной боли, изумления и… страха. Страха перед небытием.

– Н-е-е-т… – прохрипел он. Кровавая броня начала рассыпаться вокруг дыры, превращаясь в черный пепел. Его гигантское тело дрогнуло, пошатнулось. – Война… вечна…

– Твоя война окончена, – прошептал Кай, отступая на шаг. Он поднял Молот. Не для удара. Для поглощения. Сила Беллакора, его сущность вечной войны, неистовой ярости, хлынула из разрушающегося тела, как река из прорванной плотины. Багровый, ослепительный поток устремился к Молоту, к Каю. Он впитал ее. Всю. Без остатка.