Евгений Саранди – Наковальня Мироздания. Том 2 (страница 11)

– Как… – его голос потерял скрежет, став почти человеческим от изумления. – Ты не просто кузнец. Ты… алхимик материи. – Он шагнул с возвышения, его тяжелые шаги заставили дрогнуть пол. – Этого не может быть. Но я вижу. Осязаю. – Он взял кинжал из рук Кая, ощупал срез на пруте. – Сила Игнариуса… Она в тебе. Или ты воровал его искры? Неважно. – Он посмотрел на Кая. – Владыка должен это увидеть. Немедленно. Грот! Конвой! В Башню Пылающего Молота! Самого Беллакора!

За стенами цитадели, в тени каменной стены форпоста, Элара прижимала к себе Люмин. Девятихвостая лиса была горячей, как уголек, ее дыхание поверхностное. Поддержание иллюзий на таком расстоянии и в такой концентрации высасывало последние силы.

– Держись, подруга, – шептала Элара, гладя серебристую шерсть. Ее собственное золотисто-зеленое сияние, приглушенное до минимума, пыталось подпитывать лису, но Люмин отталкивала его слабым мысленным импульсом: «Экономь силы… Они нужны… для других…»

Зефир стоял рядом, его могучая голова опущена, золотые глаза прищурены, но зорко сканировали округу. Его больное крыло было напряжено, готовое к действию, несмотря на боль. Борк, надсмотрщик, расхаживал перед ними, пыхтя от важности и нервного напряжения. Он бросал тревожные взгляды на башню капитана Крага и на Главные Врата цитадели.

– Где он? – бормотал Борк. – Должен был вернуться… Капитан не будет ждать вечно… А эти ящики… – Он пнул «ящик», который «нес» Зефир. Грифон глухо зарычал, заставив надсмотрщика отскочить. – Чертова тварь! Успокойся! Твой хозяин скоро покроется славой или… – он сделал выразительный жест рукой у горла.

Элара почувствовала волну боли. Не своей. Откуда-то из лагеря рабов. Она не выдержала. Осторожно положила спящую Люмин на землю в тени стены.

– Борк, – сказала она, вставая. Ее голос, благодаря слабому остатку иллюзии Люмин, звучал хрипло и грубо, как у изможденного мужчины. – Воды. Для больного. – Она кивнула на Люмин.

Борк буркнул что-то невнятное, но махнул рукой:

– Бери у бочки. Только быстро!

Элара схватила черпак у стоявшей неподалеку бочки с мутной водой и пошла не к Люмин, а вглубь лагеря, туда, откуда шла боль. Она нашла его быстро. У края ямы с больными, куда сбрасывали тех, кто не мог работать. Мальчик. Лет восьми. С переломанной ногой, запущенной до гангрены. Он лежал в грязи, рядом с трупом, и тихо стонал. Его глаза были мутными от боли и жара.

Элара опустилась на колени. Ее сердце разрывалось. Она оглянулась – Борк нервно шагал у стены, не обращая на нее внимания. Она протянула руку, коснулась грязного лба мальчика. Золотисто-зеленый свет, слабый, как светлячок, пробился сквозь ее пальцы. Она не могла исцелить гангрену полностью – для этого нужны были силы и чистая перевязка. Но она могла унять боль. Остановить распространение заражения на время. Дать шанс.

Свет коснулся мальчика. Его стоны стихли. Глаза прояснились, на миг встретившись с глазами Элары. В них было недоумение и… надежда. Она убрала руку. Сияние погасло. Она влила в него черпак мутной воды.

– Эй! Ты! – Оглушительный удар плети хлестнул ее по спине. Элара вскрикнула от боли и неожиданности. Над ней стоял Борк, багровый от ярости. – Что ты тут делаешь, отродье? Копаешься с отбросами? Твоя тварь дергается, а ты тут? Марш обратно! Или тебя в яму к ним брошу!

Он замахнулся для второго удара, но его руку схватила как клещами могучая лапа Зефира. Грифон подошел бесшумно, несмотря на размер и рану. Его золотые глаза пылали холодным гневом. Он не сжал, но его взгляд говорил: «Тронешь еще раз – умрешь».

Борк побледнел, вырвал руку.

– Твари… Все вы твари… – он забормотал, отступая. – Капитан Краг! Капитан! Они угрожают!

Дверь башни распахнулась. Капитан Краг вышел, мрачный, с мечом Кая в руке. Его глаза были холодными.

– Что за шум? – Его взгляд упал на Элару, поднимающуюся с колен, на Зефира, прикрывающего ее, на Люмин, лежащую без движения. – А, «залог». Уже бунтовать начали? – Он подошел, его взгляд скользнул по мальчику в яме, чье состояние заметно улучшилось. Потом остановился на Эларе. – Ты… ты не мужчина. – Его голос стал опасным. – И не раб. Твои глаза… – Он протянул руку, чтобы схватить ее за подбородок.

Зефир рыкнул, шагнув вперед, преграждая путь. Его крыло распахнулось инстинктивно, несмотря на боль, создавая барьер.

– Ага! – Краг отпрыгнул, его лицо исказилось торжеством. – Шпионы! Диверсанты! Я так и знал! – Он поднял меч Кая. – Стража! Взять их! Живыми! Они пригодится, чтобы выманить их хозяина! А этого грифона – режьте!

Из башни и из-за угла высыпали солдаты – человек шесть, с алебардами и мечами. Борк с визгом отскочил. Краг стоял сзади, держа меч наготове. Элара вжалась в Зефира. Люмин застонала, пытаясь приподняться, ее иллюзии окончательно рухнули. Образы рабов исчезли, открыв истинный облик Элары, Зефира и лисы.

– Кай… – мысленно прошептала Элара, зная, что он слишком далеко. – Помоги…

Конвой из стражей Мастера Кровавого Молота вел Кая не просто вверх – в самое сердце цитадели, к основанию Башни Пылающего Молота. Лифт, приводимый в движение паром и рабской силой (Кай видел изможденных людей и гоблиноидов, вращающих гигантское колесо внизу), поднял их на огромную высоту. Они вышли на кольцевую площадку у основания самого шпиля. Здесь не было улиц в привычном смысле. Были мосты, перекинутые через бездонные шахты, по которым лифты поднимали грузы с нижних уровней. Были входы в залы, откуда доносился лязг оружия и рев – тренировочные арены элитных подразделений. Воздух был разреженным, пропитанным запахом озона и… чистой, неразбавленной яростью. Аура Беллакора была здесь физически ощутимой, давящей на разум, разжигающей первобытный гнев.

Их путь лежал к массивным, окованным черным железом дверям. Перед ними на постаменте из черепов стояли два стража. Не гибриды. Не солдаты. Големы. Сделанные из черного базальта, скрепленного расплавленной бронзой, ростом под четыре метра. В пустых глазницах горел тусклый красный свет. Их кулаки были размером с бочонок. Мастер Кровавого Молота остановился.

– Дальше – только избранные. Или испытанные. Владыка не терпит слабых у своего трона. Победи их – или умри. Выбор твой, «Кран».

Кай посмотрел на големов. Его Видение показало структуру – прочную, но с «изъянами» в местах соединения базальтовых плит, где бронза была тоньше. Он сбросил плащ, обнажив «Пламя Возмездия» во всей его мерцающей мощи. Взял Молот, который несли за ним стражи. Его доспехи загудели глубже, вплетенная ярость Вер'дака жаждала боя.

– Откройте двери, – сказал он спокойно. – Я тороплюсь.

Големы ожили. Их движения были медленными, но неумолимыми. Первый занес кулак, чтобы раздавить Кая, как насекомое. Кай не стал уворачиваться. Он встретил удар Молотом, вложив в него силу тверди Тер'ракс. Удар кулака голема пришелся по набалдашнику Молота. Раздался оглушительный грохот, как удар скалы о скалу. Базальт на кулаке голема треснул. Кая не сдвинуло с места – доспехи и сила поглотили инерцию.

Второй голем попытался схватить его. Кай активировал иллюзию Си'ротто, вплетенную в доспехи. Его фигура дрогнула, расплылась. Кулак голема прошел сквозь мираж. В этот миг Кай прыгнул, используя силу ярости Вер'дака для немыслимого прыжка. Он приземлился на плечо первого голема. Молот обрушился вниз, не на голову, а в «изъян» – шов между плитой плеча и шеи, где бронзовая скрепа была тоньше. Удар был сфокусированным, резонирующим. Бронза треснула, базальт раскололся. Голем замер, его рука бессильно повисла. Красный свет в глазницах померк.

Второй голем, потеряв цель, развернулся. Его кулак понесся к Каю, все еще сидящему на первом големе. Кай не стал спрыгивать. Он снова ударил Молотом, но не по голему, а по воздуху перед собой, высвобождая силу воды Кел'Торна. Воздух сгустился, превратившись в ударную волну невидимой воды. Она ударила в кулак голема, отклонив его траекторию. Кулак врезался в туловище первого голема, окончательно разрушая поврежденное соединение. Первый голем рухнул на мостовую, разваливаясь на глыбы.

Второй голем ревом выразил ярость. Он ринулся на Кая. Тот стоял на обломках первого, Молот на плече. Когда голем был в двух шагах, Кай активировал вплетенный яд Вайт'ракса на острие Молота. Он не стал бить. Он ткнул Молотом вперед, как копьем, в «изъян» на груди голема – тонкую бронзовую перемычку между плитами. Наконечник Молота коснулся металла. Маслянистый яд просочился в микротрещину. Базальт вокруг точки касания мгновенно потемнел, покрылся паутиной черных трещин и рассыпался в пыль. Голем замер, огромная дыра зияла в его груди. Красный свет погас. Он рухнул, как подкошенный.

Тишина. Только шипение пара из лифтовых шахт. Мастер Кровавого Молота смотрел на Кая, на обломки големов. Его каменное лицо не выражало эмоций, но в глазах горело нечто похожее на уважение.

– Достойно, – процедил он. – Владыка ждет. – Он повернулся к огромным дверям. Они бесшумно распахнулись внутрь, открывая проход в исполинское пространство.

Тронный зал Беллакора. Это была не комната. Это была гигантская кузница, арена и храм одновременно. Пол выложен массивными плитами черного камня, залитыми местами запекшейся кровью. По краям пылали десятки горнов, отбрасывая адские тени. Над ними на цепях висели гигантские наковальни и молоты. В центре зала возвышался трон – не из золота, а из тысяч спрессованных клинков, копий и обломков доспехов, скрепленных расплавленным металлом. И на этом троне сидел Он.