Евгений Саранди – Наковальня Мироздания. Том 1 (страница 9)

Фро'стаар. Имя пришло в сознание Кая само, как будто высечено ледяным резцом. Бог Льда. Вечной Зимы. Безмолвного Оцепенения.

Существо повернуло к Каю голову. Два синих огонька-глаза уставились на него без эмоций, без гнева, без любопытства. Просто констатировали факт присутствия нежелательной тепловой аномалии. Пустота в этом взгляде была страшнее любой ненависти. Фро'стаар поднял одну руку с ледяным кристаллом. Движение было плавным, медленным, неумолимым, как движение ледника.

Шипение в пещерах превратилось в ледяной вой. С потолка каверны, со стен, с пола начали откалываться глыбы льда. Но они не падали хаотично. Они формировались в воздухе, собираясь в грубые, но огромные фигуры – ледяных големов. Их тела были нагромождением острых кристаллов и глыб, их руки – ледяными дубинами, глаза – впадинами синего мрака. Их было десятки. Они поднимались с ревом скрежещущего льда и медленно, тяжело двинулись на Кая, перекрывая все пути отхода.

Одновременно Фро'стаар направил на него кристалл. Луч. Не света, а отсутствия тепла. Абсолютного холода. Он был видим как искажение воздуха, мерцающая синеватая полоса, устремляющаяся к Каю. Там, где луч проходил, воздух с громким треском замерзал, выпадая на пол ледяным дождем. Сам Кай почувствовал, как его аура жара встретила невидимую стену. Тепло вытягивалось из него, как вода из губки. Кожа покрылась инеем, дыхание перехватило, пальцы на левой руке, держащей Молот, начали неметь. Боль в обожженной правой руке сменилась новым, пронзительным ощущением – болью от обморожения, от ломки замерзающих тканей.

Ярость вспыхнула в Кае с новой силой, смешавшись с инстинктом выживания. Этот холод был оскорблением. Оскорблением огня, который он нес. Оскорблением его самого. Он вскинул Молот, не целясь, движимый чистой ненавистью, и послал в сторону приближающихся големов волну багрового жара. Это был не сфокусированный луч, как против Стражей, а грубый, неконтролируемый выплеск энергии. Несколько передних големов взорвались в облако пара и острых осколков. Но остальные лишь замедлились, их ледяные тела задымились, но выдержали удар, продолжая движение. Луч Фро'стаара между тем не ослабевал, сковывая Кая, вытягивая силы.

Кай отступил на шаг, почувствовав, как лед под ногами пытается схватить его сапоги, приковать к месту. Его дыхание стало прерывистым, в груди кололо от холода, проникающего сквозь защиту ауры. Он видел изъяны – слабые точки в ледяных телах големов, места, где холод Фро'стаара был наиболее сконцентрирован. Но его разум был затуманен яростью и нарастающей паникой. Он метался, отбиваясь Молотом, как дубиной, раскалывая големов, которые подходили слишком близко. Осколки льда летели во все стороны, царапая лицо, впиваясь в одежду. Каждый удар Молота вызывал испарение льда и новый визг Пещер, но големы появлялись снова, формируясь из падающих с потолка глыб.

Фро'стаар наблюдал. Неподвижный. Безмолвный. Его синие глаза-точки не выражали ничего, кроме холодного расчета. Он поднял второй кристалл. Воздух в каверне загудел на низкой, леденящей душу ноте. Температура упала еще ниже. Стенки каверны покрылись толстым слоем инея за секунды. Дыхание Кая замерзало на губах коркой. Даже Молот в его руке покрылся изморозью, багровый свет рун стал тусклым, пробивающимся сквозь ледяную корку. Големы замедлились, их движения стали еще более скованными, но и Кай чувствовал, как его собственная сила, его огонь, сжимается под гнетом невыносимого холода. Мысли путались, тело тяжелело. Идея порядка Хеластрона воплощалась здесь и сейчас – порядок вечной мерзлоты, вечного стазиса, где нет места огню и переменам.

Этот холод, эта безжизненная пустота во взгляде Фро'стаара, эта неумолимость – все это напомнило Каю Эмберхольм. Холодные лица Стражей, оглашающих приговор. Безжизненный порядок, уничтожающий все живое. Ярость, смешанная с отчаянием, вырвалась из его груди воплем.

– Нет!

Он не стал целиться в големов или в луч холода. Он повернулся и, собрав остатки силы, вложил всю свою ярость, всю боль, всю мощь Игнариуса в один удар. Удар не по врагу, а по самой Пещере. По льду под ногами Фро'стаара.

Молот обрушился на ледяную платформу с силой падающей звезды. Багровый свет вспыхнул ослепительно, пробивая сковывающий холод. Раздался не треск, а оглушительный взрыв. Лед платформы не испарился – он мгновенно превратился в миллиарды осколков, летящих с пушечной силой во все стороны. Волна чудовищного жара и ударной силы сметала големов, как карточные домики, испаряя их в облака пара. Луч холода прервался. Фро'стаар, стоявший в эпицентре взрыва, был сбит с ног. Его гигантская фигура из черного льда рухнула на спину, издав первый звук – низкий, гулкий стон, похожий на треск ломающегося ледника.

Кай не ждал. Адреналин, ярость и освобождение от сковывающего луча придали ему сил. Он прыгнул вперед, через дымящуюся воронку, где была платформа, через облако пара и летящей ледяной крошки. Он видел изъян. Не в броне – в самой сути Фро'стаара. Там, где сияли его синие глаза-точки, была концентрация его силы. И его слабость.

Фро'стаар начал подниматься. Его движение было медленным, неуклюжим. Кай был уже над ним. Он занес Молот, багровые руны на его головке пылали яростным ответом на холод. Не для рассечения льда. Для уничтожения сущности.

– За Эмберхольм! – проревел Кай и обрушил Наковальню Мироздания прямо в центр ледяного лица, туда, где горели синие точки.

Удар был чудовищно точным. Головка Молота, излучающая сконцентрированный жар Игнариуса и разрушительную мощь, встретила черный лед. Раздался звук, который невозможно описать – смесь глухого удара, шипения испаряющегося льда и… хруста ломающегося хрусталя. Черный лед вокруг точки удара не растаял – он раскололся сетеью молний, разбегающихся во все стороны. Синие огни глаз вспыхнули ослепительно ярко, почти белыми, затем погасли. Фигура Фро'стаара затрепетала, как в агонии. Из трещин в его ледяном теле хлынул не кровь, а поток ослепительно белого, мерцающего холодного света – его сущность, его божественная сила.

Кай не думал. Инстинкт, тот же самый, что заставлял его поглощать тепло костра в холодные ночи, сработал автоматически. Он втянул воздух, и поток холодного света устремился к нему, вливаясь через рот, нос, кожу. Это не было похоже на поглощение силы огня. Это было как глоток жидкого азота, как вливание в вены ледяной пустыни. Боль была невыносимой, контрастной жгучей боли от ожога. Его тело охватила судорога. Он закричал, но крик замерз в горле. Внутри него бушевала война – неистовый огонь Игнариуса и всепоглощающий холод Фро'стаара. Его аура вспыхивала то багровым, то ледяным синим светом. По коже, рядом с багровыми узорами, поползли иные метки – причудливые, острые, как кристаллы льда, мерцающие холодным сиянием. Особенно ярко они проявились на обожженной правой руке – ледяные прожилки сплетались с огненными, создавая жутковатый узор конфликта.

Последние искры белого света втянулись в него. Фигура Фро'стаара рассыпалась. Не в воду, а в мелкую, сверкающую на миг, как алмазная крошка, пыль, которая тут же рассеялась в холодном воздухе. От Бога Льда не осталось ничего. Только ледяная крошка на полу да пронизывающий холод, который начал медленно рассеиваться.

Тишина. Шипение льда прекратилось. Пещеры будто замерли в ожидании. Кай стоял на коленях посреди разрушенной платформы, тяжело дыша. Пар вырывался из его рта клубами. Боль от поглощения холода сменялась… эйфорией. Странной, ледяной эйфорией. Он чувствовал новую силу, текущую по его жилам. Силу холода. Он поднял левую руку, не выпуская Молота, и сосредоточился. На его ладони, прямо из воздуха, начали формироваться кристаллы инея, быстро растущие в острые, как бритвы, сосульки. Он сжал кулак – сосульки рассыпались ледяной пылью. Он коснулся пальцем оплавленного края воронки – вода мгновенно замерзла с тихим звоном, превратившись в гладкий, зеркальный лед. Он мог чувствовать холод, управлять им локально.

Но вместе с силой пришло и иное. Его собственная аура тепла ослабла. Кожа стала прохладнее на ощупь. А в глазах, все еще пылающих, как угли, появилась новая глубина – ледяная, отстраненная, безэмоциональная. Как взгляд Фро'стаара. Шок от убийства божества – первого настоящего бога! – сменился головокружительным ощущением всемогущества. Он сделал это. Он, смертный, уничтожил бога. Поглотил его силу. Что может остановить его теперь?

Он поднялся. Его движения были чуть более плавными, чуть более… холодными. Он оглядел зал смерти и льда. Големы исчезли. Ледяные статуи жертв стояли немыми свидетелями. Пещеры больше не шипели. Они молчали, побежденные.

Кай повернулся и пошел к выходу из каверны. Его шаги были тверже. Вес Молота ощущался меньше. Багровые руны светились ровно, но теперь их пульсацию сопровождал слабый, мерцающий отблеск синего в его глазах и на коже. Он вышел из зала в туннель. Стены Пещер больше не пытались его атаковать. Лед расступался перед ним, образуя проходы. Он чувствовал холод не как врага, а как часть себя. Как инструмент.

Он шел сквозь Лабиринт Шипения, и лед молчал. Побежденный. Покоренный. Когда он вышел на другой стороне, в предрассветные сумерки Бесплодных Равнин, холодный ветер обжег лицо, но не причинил боли. Он был своим в этом холоде. Он оглянулся на громаду Ледяных Пещер, теперь казавшуюся менее грозной.