Евгений Саранди – Наковальня Мироздания. Том 1 (страница 8)

Глава 4

Пепел хрустел под сапогами, как кости мелких существ. Кай шел сквозь вечные сумерки под пепельным небом, покидая подножие Пика Вечного Дыма. За спиной оставалось море огня и грохот вулкана, символ пробудившейся в нем силы. Впереди лежал мир – плоский, серый, пропитанный страхом и железной рукой порядка Хеластрона. Воздух, хоть и свободный от сернистого удушья гор, все равно был тяжелым, словно пропитанным свинцовой пылью покорности. Каждый вдох обжигал легкие не жаром, а горечью воспоминаний.

Он нес Наковальню Мироздания вертикально, уперев массивное навершие рукояти в плечо. Вес артефакта был колоссален, но ощущался уже не как непосильная ноша, а как неотъемлемая часть его существа, как выкованный из стали костяк. Обугленная правая рука висела плетью, пульсируя адской болью, которая лишь подстегивала ярость. По ее краям, сквозь трещины почерневшей кожи, мерцали те же багровые прожилки, что и на левой руке, держащей Молот, – узоры перековки, медленной и мучительной. Тепло, исходившее от него волнами, заставляло воздух дрожать, а редкие чахлые кустики увядать при его приближении.

Его путь лежал на восток, туда, где, по смутным слухам и детским страшилкам, возвышались Небесные Горизонты – владения богов. Туда, где восседал на троне из сияющего кристалла сам Хеластрон. Месть была маяком, но дорогу Кай знал лишь приблизительно, по картам, изученным в солдатской юности. Предстояло пересечь Бесплодные Равнины – выжженную, безжизненную пустошь, разделявшую земли смертных и божественные владения. Место, куда даже самые отчаянные контрабандисты боялись соваться, и не только из-за рейдов Стражей Порядка.

Спустя несколько часов пути однообразный пейзаж начал меняться. Земля под ногами стала тверже, холоднее. Редкие клочки чахлой растительности исчезли. Воздух потерял остатки тепла, приобретя колючую, режущую горло свежесть. Ветер, прежде вялый и несущий пепел, завыл с новой силой, неся с севера ледяное дыхание. Кай почувствовал это дыхание кожей – оно обжигало не жаром, а холодом, вступая в странный конфликт с огнем, клокотавшим внутри него. Вдалеке, на линии горизонта, затянутой серой пеленой, замаячили призрачные очертания чего-то гигантского и белого. Гор? Нет. Слишком правильные, слишком острые линии, неестественные для природы. Глыбы льда. Огромные, как замки, нагроможденные в хаотичном, но зловещем порядке.

Ледяные Пещеры Шипения. Граница. Ловушка. Испытание.

Название возникло в памяти само собой, всплыв из глубин солдатских рассказов у костра. Место, куда бесследно исчезали целые караваны. Говорили о духах холода, о вечных буранах, о льдах, которые шепчут проклятия и заманивают путников вглубь, чтобы заморозить их души. Кай усмехнулся, и звук вышел хриплым, как скрежет камня. Духи холода? Теперь он сам был духом. Духом огня и мести. Он сжал рукоять Молота. Багровые руны ответили усиленным пульсирующим свечением, пробиваясь сквозь налет инея, уже начавшего покрывать черный металл.

Чем ближе он подходил, тем мощнее становился холод. Он пробивался сквозь его ауру жара, заставляя кожу покрываться мурашками, а дыхание вырываться облачками пара. Земля сменилась настом, затем на твердый, скользкий лед. Перед ним возвышалась стена. Не просто нагромождение глыб, а нечто сформированное, вырезанное. Гигантские арки, колонны, пики и контрфорсы из голубоватого, абсолютно прозрачного льда, уходящие ввысь и теряющиеся в низких свинцовых тучах. Это были не пещеры в привычном смысле – это был лабиринт. Город из льда. Цитадель холода. И от нее веяло не просто природной стужей, а сознательной, направленной силой. Силой, враждебной огню, который он нес в себе.

Входов было несколько – темные провалы в ледяной стене, словно пасти ледяных чудовищ. Кай выбрал ближайший, самый широкий. Шагнул внутрь.

Тишина. Абсолютная, давящая. Гул ветра снаружи стих, сменившись лишь слабым, едва уловимым шипением. Шипением льда, сжимающегося от холода, или… дыхания самого места? Воздух внутри был настолько холодным, что резал легкие как лезвие. Свет, проникающий сквозь ледяные стены и потолок, был призрачным, синевато-зеленым, создавая иллюзию подводного царства. Стены, пол, потолок – все было из идеально гладкого, прозрачного льда, в котором отражался он сам – искаженная фигура с пылающими глазами и темным Молотом на плече. Его отражения множились в бесконечных зеркальных коридорах, создавая жутковатый эффект толпы призраков, идущей рядом с ним.

Кай шел осторожно, прислушиваясь. Его шаги гулко отдавались в ледяных тоннелях. Тепло его тела оставляло на полу мокрые следы, которые тут же замерзали тонкой коркой. Он чувствовал. Чувствовал всем телом, каждой клеткой, наполненной силой Игнариуса. Холод здесь был не просто отсутствием тепла. Он был сущностью. Антиподом его огня. Живой, дышащей силой, которая ненавидела его присутствие, пыталась проникнуть сквозь ауру жара, добраться до костей, до сердца. Его Видение Изъянов, смутное и неконтролируемое, улавливало невидимые глазу трещины в структуре льда, слабые точки, где холод сконцентрирован сильнее, где лед тоньше. Но это знание было хаотичным, как вспышки молний в грозу.

Он прошел несколько сотен шагов по извилистому коридору, когда шипение усилилось. Оно исходило отовсюду – со стен, с потолка, из глубины лабиринта. И тут лед под его ногами… пошевелился. Не растаял, а именно пошевелился, как живая плоть. Из гладкой поверхности выросли острые, как бритвы, сталактиты, пытаясь пронзить его сапоги. Кай отпрыгнул назад, Молот со свистом рассек воздух. Головка Молота, покрытая пульсирующими рунами, чиркнула по ледяной стене.

Раздался оглушительный треск. Не просто звук раскалывающегося льда, а крик. Пронзительный, леденящий душу визг, словно ранили само существо пещер. Там, где Молот коснулся стены, лед не просто треснул. Он вскипел. Площадь размером с телегу мгновенно превратилась в клокочущую массу пара и воды, которая тут же с шипением замерзла снова, но уже в виде грубой, корявой наледи. Багровые руны ярко вспыхнули, на миг окрасив ледяной туннель в кровавые тона.

Шипение превратилось в рев. Не гневный, а… испуганный. Пещеры поняли угрозу. Пол под ногами Кая содрогнулся. Со сводов тоннеля впереди и позади него с грохотом обрушились гигантские глыбы льда, отрезая путь назад и заваливая проход вперед. Он оказался в ловушке, запертый в коротком отрезке коридора. Воздух сгустился от холода, стал вязким, как смола. Дыхание превращалось в ледяную крошку еще до того, как успевало стать паром. На стенах, потолке, полу начали расти кристаллы инея с невероятной скоростью, как плесень, стремясь покрыть все поверхности, покрыть его.

Кай вскипел. Не страх, а ярость – ярость на эту холодную ловушку, на посмевшую ему препятствовать стихию, на весь этот враждебный мир. Он не думал о контроле, о последствиях. Он действовал инстинктивно, как зверь, загнанный в угол. Он занес Молот не для точного удара, а как таран, как орудие тотального разрушения.

– Хеластрон! – проревел он, и его голос, усиленный силой, грохнул, как удар грома в замкнутом пространстве, заставив лед содрогнуться. – Прими это!

Молот обрушился на ледяную пробку, преграждавшую путь вперед.

Удар был чудовищным. Энергия Игнариуса, сконцентрированная в головке артефакта, вырвалась наружу не сфокусированным лучом, а сокрушительной ударной волной багрового огня и чистой силы. Воздух взорвался. Лед не растаял и не раскололся – он испарился на глазах на глубину в несколько ярдов. Образовался не проход, а гигантская, дымящаяся воронка, края которой были оплавлены до состояния стекла, а затем мгновенно заморожены снова в причудливых, корявых формах. Ударная волна прокатилась по тоннелям, вызывая новые обвалы, новые визгливые стоны льда. Молот в руке Кая гудел, как разгневанный шершень, багровые руны пылали ослепительно.

Кай шагнул сквозь дымящийся проем. За ним лежал не просто следующий коридор, а огромная ледяная каверна. Пространство, похожее на зал гигантского замка, вырезанного в толще ледника. Своды терялись в синеватой дымке где-то высоко над головой. Посередине зала возвышались странные структуры – не сталагмиты, а нечто иное. Фигуры. Человекоподобные, но огромные, выше трех человеческих ростов, высеченные из того же прозрачного голубого льда. Они стояли неподвижно, замерзшие в различных позах – одни с поднятыми руками, словно в мольбе или нападении, другие склонившись, третьи застывшие в беге. Их черты были размыты временем и наслоениями льда, но в них угадывалось выражение ужаса и агонии. Жертвы Пещер. Те, кого лед поглотил навсегда.

Но Кая интересовало не это. В центре зала, на невысокой ледяной платформе, стояла фигура, которая не была замерзшей жертвой. Она была источником холода.

Он не двигался. Не дышал, насколько это можно было определить. Он просто был. Гигантский воин, высеченный не из льда, а из самой сути вечного холода. Его тело казалось выточенным из черного, абсолютно непроницаемого льда арктических глубин, поглощающего свет, а не отражающего его. Ни одежды, ни доспехов – только мощные, граненые формы, излучающие мороз. Лица не было видно – лишь две точки холодного, синего света, мерцающие в глубоких глазницах. В его руках он держал не оружие, а два массивных кристалла, похожих на глыбы алмаза, но испускающих струи паражащего холода. Аура, исходящая от него, была физическим ударом. Она заставляла кровь стыть в жилах, мысли замедляться до полной остановки, а душу цепенеть от предчувствия вечной мерзлоты. Холод Пещер исходил от него. Он был их сердцем. Их стражем. Их богом.