Евгений Саранди – Наковальня Мироздания. Том 1 (страница 12)

Кай почувствовал отдачу удара, прошедшую по рукояти Молота в его плечо. Сила была чудовищной. Но и расход – огромным. Это был удар тарана, а не кузнеца. Грубый выплеск энергии, а не контролируемое усилие. Молот в его руке гудел, как разъяренный шершень, требуя продолжения. Багровые руны пылали.

Железный паук оправился быстрее, чем ожидалось. Из пролома в корпусе выползли десятки мелких, юрких механизмов – что-то среднее между пауками и жуками, сделанных из блестящей стали. Они понеслись к Каю по земле, по стенам, по обломкам, их острые мандибли щелкали, крошечные сверла жужжали. Одновременно из вращающейся башни выдвинулись стволы, похожие на миниатюрные катапульты, и выплюнули в Кая град раскаленных металлических шариков размером с кулак.

Кай отступил, прикрываясь Молотом как щитом. Раскаленные шарики шипели, ударяясь о черный металл артефакта и оставляя на нем черные пятна окалины. Стальные жуки уже были рядом, пытаясь вскарабкаться на сапоги, впиться в кожу. Ярость вспыхнула с новой силой. Он топнул ногой, вкладывая в удар волю и силу. Волна багрового жара, смешанная с импульсом льда (неосознанно вызванного раздражением), вырвалась из точки удара. Воздух с громким хлопком взорвался. Раскаленные шарики отлетели рикошетом. Стальные жуки в радиусе нескольких ярдов взорвались в облаках пара и расплавленного металла – их тела не выдержали резкого перепада температур. Те, что были дальше, замедлились, их стальные панцири задымились, покрылись инеем, но продолжали движение.

Это знание пришло мгновенно – Видение Изъянов сработало на полную мощность. Он видел слабые места в стальных жуках – точки крепления конечностей, микротрещины в панцирях, перегретые двигатели. Видел сгустки концентрации механической энергии внутри основного монстра – места, где вращались маховики, где сжимался пар, где фокусировалась кинетическая энергия для удара. Но информации было слишком много, слишком хаотично. Его разум, затуманенный яростью и необходимостью мгновенной реакции, не успевал обрабатывать все. Он метался, отбиваясь Молотом, как дубиной, раскалывая жуков, которые подбирались слишком близко, уворачиваясь от ударов гигантских клешней, которые рушили стены вокруг него. Осколки металла и камня летели во все стороны, царапая лицо, впиваясь в одежду. Каждый удар Молота вызывал новые взрывы пара и оглушительный визг рвущегося металла, но монстр, казалось, был бесконечен – из проломов и скрытых люков выползали все новые жуки, а повреждения основного корпуса затягивались какими-то жидкими металлическими заплатами, вытекающими изнутри и мгновенно застывающими.

Контроль, – настойчиво пронеслось в его сознании сквозь грохот битвы. Ты кузнец, а не мясник. Видишь изъян – бей в изъян!

Один из стальных жуков прыгнул ему на грудь, целясь мандиблями в шею. Кай, действуя на чистой реакции, не размахивая Молотом, ткнул пальцем свободной левой руки в стык между головой и грудью жука. Не просто ткнул – вложил в укол импульс силы, сфокусированный как острие иглы. Не огня, не льда – чистой силы изменения. Кратковременного, локального.

Раздался резкий, высокий звон, как от разбитого хрусталя. Металл в точке удара на глазах стал хрупким. Не просто треснул – он потерял упругость, пластичность, превратился в стекло. Жук замер. Потом его голова и грудь буквально рассыпались, как стеклянная бутылка от удара, осыпав Кая дождем мелких, острых осколков металла. Двигатель жука взорвался слабой вспышкой.

Успех был мгновенным и ошеломляющим. Но Кай почувствовал, как волна слабости прокатилась по нему. Этот точечный удар, это микроскопическое изменение свойств материала, потребовало не меньше сил, чем сокрушительный размах Молотом. Это была ювелирная работа, а он привык бить кувалдой.

Основной монстр, видя, что жуки не справляются, двинулся вперед, сокрушая завалы на своем пути. Его зелено-красные линзы пылали. Огромная клешня, похожая на ножницы для резки металла, с шипением сомкнулась в воздухе, целясь перекусить Кая пополам. Кай едва успел откатиться в сторону. Клешня врезалась в каменную колонну, поддерживавшую остатки арки, и перекусила ее, как спичку. Арка рухнула с оглушительным грохотом, подняв тучу пыли.

В пыли и хаосе Кай увидел его. Изъян. Не в броне, не в клешне. В самом сердце конструкции, под вращающейся башней-головой. Там, где сходились десятки толстенных трубопроводов, шестерен, маховиков, там пульсировал сгусток энергии – огромный, перегретый паровой котел или ядро какого-то механизма. Источник движения и, одновременно, слабое место. Концентрация силы Фер'рокса? Или просто уязвимый узел?

Кай не раздумывал. Он вскочил на ноги, отшвырнув Молот в сторону (артефакт тяжело рухнул, вонзившись в землю рукоятью). Ему нужна была скорость, а не грубая сила. Он рванул вперед, уворачиваясь от удара другой клешни, которая прошла в сантиметрах от его головы, срезав кусок стены. Стальные жуки кинулись ему наперерез. Он не останавливался, бросаясь сквозь их строй. Его руки двигались молниеносно – не для удара кулаком, а для точечных тычков пальцами. Касание – импульс изменения – звон разбитого стекла – взрыв двигателя. Он оставлял за собой дорожку из рассыпающихся, взрывающихся механических насекомых, как смерч, проносящийся по полю.

Монстр ревел, пытаясь раздавить его ногами, раздавить клешнями. Кай прыгал, катился, уворачивался с нечеловеческой ловкостью, усиленной божественной силой. Его единственная цель – сердцевина под башней. Он видел ее сквозь пыль и металл своим Видением Изъянов. Чувствовал жар, исходящий оттуда.

Он добрался. Огромный, покрытый накипью и ржавчиной котел, стянутый толстыми стальными обручами, пылал жаром. Трубы, ведущие к нему, вибрировали от давления. Это был источник силы чудовища и его ахиллесова пята.

Кай занес руку. Не кулак. Ладонь. Он собрал всю свою волю, всю концентрацию, весь гнев на эту бездушную машину смерти, все пробудившееся мастерство кузнеца. Он не хотел просто разбить. Он хотел разрушить изнутри. Изменить саму суть материала. Сделать его не просто хрупким – сделать его нестабильным.

Он ударил ладонью по толстой металлической обшивке котла, вложив в удар не физическую силу, а сфокусированный импульс силы Игнариуса – силу изменения, умноженную на ярость и волю к разрушению.

Эффект был мгновенным и катастрофическим. Металл под его ладонью не стал хрупким. Он… вскипел. Не расплавился, а именно вскипел, как вода, превращаясь в бурлящую, шипящую массу жидкого металла и пара на глубину в несколько дюймов. Но этого было достаточно. Целостность обшивки была нарушена в критическом месте. Гигантское давление пара внутри котла, больше не сдерживаемое прочным металлом, нашло выход.

Раздался взрыв, затмивший все предыдущие грохоты. Не оглушительный удар, а сокрушительный разрыв. Котел разорвало изнутри, как перегретый паровой баллон. Взрывная волна из раскаленного пара, обломков металла и жидкого шлака сбила Кая с ног и отшвырнула его назад, как тряпичную куклу. Он ударился спиной о стену, почувствовав, как трещат ребра, и рухнул на землю, оглушенный, ослепленный вспышкой и пылью.

Когда пыль начала оседать, он, откашлявшись, поднял голову. Там, где стоял железный паук, зияла огромная воронка. Обломки его корпуса были разбросаны по всей улице, некоторые докрасна раскалены, другие уже покрывались инеем от контакта с холодным воздухом и остаточной силой льда Кая. Кое-где еще дергались обрубки механических ног, искрили оборванные провода. Зеленые линзы валялись разбитыми среди мусора. От главного монстра осталась лишь груда бесформенного, дымящегося лома.

Тишина. Относительная. Гул под землей все еще ощущался, но он вернулся к своему прежнему, фоновому уровню. Битва окончена. Кай поднялся, ощущая боль в спине и ребрах. Регенерация, дарованная силой Игнариуса, уже работала, сращивая кости, затягивая ушибы, но процесс был неприятным. Он подошел к краю воронки. Воздух над ней дрожал от жара. Среди обломков он увидел то, что привлекло его внимание – несколько крупных, неправильной формы слитков металла. Не железа. Что-то иного. Блестящего, серебристого, с легким голубоватым отливом. Они выглядели чистыми, незатронутыми ржавчиной или взрывом, как будто выплавлены заново из хаоса разрушения. Возможно, ядро монстра? След силы Фер'рокса?

Кай протянул руку, намереваясь коснуться одного из слитков. Вдруг его Видение Изъянов сработало с новой силой, но на сей раз не на слитке, а на пространстве за ним. Он почувствовал не слабость, а… концентрацию. Концентрацию чего-то холодного, расчетливого, наблюдающего. Не механического. Живого. Божественного.

Из-за груды искореженных балок, на развалинах того, что когда-то могло быть храмом или ратушей, вышла фигура.

Она была невысокой, изящной, закутанной в струящиеся одежды цвета лунного света и теней. Ее лицо скрывал капюшон, но Кай ощутил на себе пристальный взгляд – не враждебный, но невероятно острый, проницательный, видящий сквозь слои реальности. В воздухе вокруг нее мерцали слабые огоньки – то ли светлячки, то ли звезды, то ли частицы самой иллюзии. У ее ног, едва касаясь земли, стояло девятихвостое создание из серебристого меха, с глазами, полными древней мудрости и… любопытства? Лиса. Девятихвостая лиса.