Евгений Саранди – Наковальня Мироздания. Том 1 (страница 13)

– Интересно, – прозвучал голос. Мягкий, мелодичный, но с оттенком стальной хватки и едва уловимым сарказмом. Голос шел от закутанной фигуры. – Я ожидала многого от смертного, дерзнувшего поднять Молот Игнариуса. От бога, убившего Фро'стаара. Но видеть, как он дерется с ржавой консервной банкой Фер'рокса… это было по-настоящему захватывающе. Особенно тот момент, когда ты попытался починить сломанный меч. Очень… трогательно. И ужасно неловко.

Кай замер, мгновенно насторожившись. Его рука потянулась к рукояти Наковальни Мироздания. Багровые руны вспыхнули в ответ на угрозу, реальную или потенциальную. Ледяные прожилки на правой руке замерцали синим. Кто она? Еще один бог? Посланник Хеластрона? Ее аура не была похожа на ту холодную, давящую мощь, что исходила от Фро'стаара или ощущалась от Стражей Порядка. Она была… многослойной. Как мир снов. Как лунный свет, пробивающийся сквозь тучи.

– Кто ты? – Его голос прозвучал хрипло, как скрежет камней, но с новой, ледяной ноткой. – Еще одна помеха на пути?

Фигура слегка склонила голову. Капюшон откинулся, открывая лицо. Оно принадлежало молодой женщине с серебристыми волосами, спадающими до пояса, и острыми, как у лисы, ушами, торчащими сквозь пряди. Ее глаза были цвета темного аметиста, глубокие и бесконечно старые, полные знания и… насмешки.

– Помеха? О, нет, Богоборец. Скорее… наблюдатель. И, возможно, проводник. – Она улыбнулась, и в улыбке было что-то хищное, но не злое. – Меня зовут Люмин. А это, – она кивнула на лису, которая лениво вильнула всеми девятью хвостами, – это тоже я. Или часть меня. Запутано, да? Девятихвостые лунные лисы – существа сложные. Мы видим мир немного… иначе.

Лиса издала тихое ворчание, похожее на смешок.

– Ты чувствовал меня, – продолжила Люмин, делая шаг вперед. Ее одежды колыхались, как будто их касался невидимый ветер. – С тех пор, как ты вышел из Пещер. Мои иллюзии скрывали меня от глаз, но от твоего нового… Видения? Оно довольно проницательное, хоть и хаотичное. Ты видел изъяны в моей маскировке. – Она снова улыбнулась. – Импрессивно для новичка. Особенно учитывая, какая мешанина у тебя сейчас внутри. Огонь, лед, ярость, боль… и эта крошечная, почти задавленная искра того, что когда-то было просто человеком. Каем. Кузнецом из Эмберхольма.

Имя его родного города, произнесенное этим существом, прозвучало как удар хлыста. Кай вздрогнул. Ярость, смешанная с болью воспоминаний, вспыхнула в нем.

– Молчи о том, чего не знаешь! – рявкнул он, и его голос, усиленный силой, грохнул, как удар грома, заставив задрожать ближайшие руины. Багровые руны Молота вспыхнули ярко.

Люмин не отступила. Ее аметистовые глаза сузились, но в них не было страха. Было… понимание? Сожаление?

– О, я знаю, Кай. Я видела. Пепел под сапогами. Крики. Безликих Стражей в сияющих доспехах. Гнев, который сжег бы тебя изнутри, если бы не Молот. – Она сделала еще шаг. Лиса у ее ног замерла, насторожив уши. – Я вижу слои. Реальность. Иллюзии. И суть вещей. Твоя суть сейчас… это бушующий котел. Божественная сила, пытающаяся переплавить то, что от тебя осталось. И она почти преуспела. Но не совсем. – Она указала пальцем с длинным, острым ногтем ему в грудь. Не физически, а как бы обозначая точку. – Здесь. Глубоко. Там еще теплится искра. Искра того кузнеца, который мог выковать не только меч, но и красоту. Который любил. Который потерял все. Эта искра – единственное, что отличает тебя от того, кого ты ненавидишь. От Хеластрона. От слепой, бездушной силы.

Ее слова резали, как лезвия. Правдивые лезвия. Кай чувствовал, как ярость борется с чем-то новым – с сомнением? Со стыдом? С жгучим желанием закричать, что она лжет? Но Видение Изъянов, его проклятие и дар, подсказывало – она говорит правду. Он видел слабость в своих собственных доводах, в своей слепой ярости. Видел ту самую искру, о которой она говорила – маленькую, дрожащую точку света в океане божественного огня и льда.

– Зачем ты здесь? – спросил он, с трудом сдерживая голос. – Чтобы насмехаться? Чтобы помешать?

– Чтобы предложить выбор, – ответила Люмин просто. Ее голос потерял насмешливый оттенок, став серьезным. – Путь, по которому ты идешь, Кай Богоборец, ведет в пропасть. Ты убиваешь богов, поглощаешь их силу, но с каждым шагом теряешь себя. Становишься холоднее. Жестче. Ближе к тому, чтобы самому превратиться в бога – такого же безжалостного и чуждого жизни, как те, кого ты уничтожаешь. Твой Молот… – она кивнула на Наковальню Мироздания, – он инструмент творения, а не только разрушения. Но ты используешь его как таран. Как и вон тот меч. – Она указала на обломки его неудачного творения. – Грубо. Без понимания. Без души.

Она сделала паузу, давая словам проникнуть.

– Я вижу другой путь. Трудный. Почти невозможный. Путь, где ты научишься не только разрушать, но и созидать. Где твоя сила станет не проклятием, а инструментом перемен. Где ты найдешь не только месть, но и… искупление. – В ее глазах мелькнуло что-то неуловимое. – И, возможно, нечто большее. Но для этого тебе нужен проводник. Кто-то, кто видит сквозь иллюзии твоей ярости и божественной мощи к той искре человечности внутри. Кто-то, кто помнит имя Кай.

Лиса у ее ног мягко тявкнула, как бы подтверждая слова.

– Ты предлагаешь себя? – Кай усмехнулся, и звук вышел сухим, ледяным. – Хитрая лисичка, ведущая волка к пропасти? Зачем тебе это?

– Любопытство, – честно ответила Люмин, и в ее улыбке снова появился хищный блеск. – Мне интересно, что из этого выйдет. Интересно, сможет ли смертный, обремененный силой бога, сохранить себя. Интересно, что произойдет с этим прогнившим миром богов, если в нем появится сила, способная не только ломать, но и строить. А еще… – ее взгляд стал мягче, – мне жаль ту искру. Ее слишком легко погасить. И мир станет беднее без нее.

Кай молчал. Битва внутри него бушевала с новой силой. Ярость, подпитываемая Молотом, требовала уничтожить эту наглую тварь, посмевшую сомневаться в нем, в его праве на месть. Холод Фро'стаара шептал о расчете, о безразличии, о том, что ее слова – лишь слова, не стоящие внимания. Но та самая искра, о которой она говорила… она откликалась. Слабо, но упрямо. Воспоминанием о мирной жизни у наковальни. О тепле домашнего очага. О боли потери, которая была человеческой, а не божественной яростью.

Он посмотрел на обломки меча. На грубо залеченный шов. Напоминание о неудаче. О его неумении творить. А потом – на воронку, оставленную взрывом котла. На демонстрацию силы изменения, точной, смертоносной, но все еще разрушительной.

Молот на его плече гудел, призывая к действию. К разрушению или созиданию? Он еще не знал.

Люмин стояла, ожидая. Ее фигура в лунных одеждах и девятихвостая лиса у ее ног казались единственными живыми, неискаженными точками в этом царстве мертвого металла и пепла. Предложение висело в воздухе, хрупкое, как паутина, но невероятно важное.

Выбор. Путь чистого разрушения. Или путь, ведущий в неизвестность, где было место не только божественной силе, но и той самой искре.

Кай глубоко вдохнул. Воздух пах гарью, металлом и… надеждой? Или это была иллюзия?

Он еще не знал ответа. Но знал, что его путешествие только началось. И имя его Молота – Наковальня Мироздания – обретало новый, пугающий и манящий смысл.

Глава 6

Лунный свет, призрачный и холодный, лился сквозь зияющие проемы в крыше величественного, но мертвого зала. Кай лежал на грубом каменном ложе, сооруженном из обломков колонн его же волей и силой Молота. Сон не приходил. За закрытыми веками бушевали не образы, а энергии – багровые реки огня Игнариуса, сталкивающиеся с ледяными, острыми как бритва потоками сущности Фро'стаара. Их война была постоянной, фоновой дрожью в его существе, то затихающей до едва уловимого гула, то вспыхивающей пронзительными спазмами боли, особенно в обугленной правой руке, где узлы конфликта сплелись в жутковатый симбиоз. Его кожа, обычно прохладная теперь, пылала внутренним жаром, а в глубине пылающих углями глаз мерцал отблеск ледяной бездны.

Рядом, на груде оплавленных металлических обломков, сидела Люмин. Но не в человеческом облике. Величественная девятихвостая лиса из лунного серебра, ее мех мерцал в полумраке, девять хвостов медленно колыхались, как струи жидкого металла. Ее аметистовые глаза, полные древней мудрости и неистребимого любопытства, были прикованы к Каю. Она видела не просто спящего (вернее, борющегося со сном) мужчину. Она видела слои. Физическую оболочку, мутировавшую под божественной силой – крепче стали, с кожей, отмеченной узорами ковки и ледяными прожилками. Ауру – клубящийся вихрь багрового пламени и синего холода, искажающий пространство вокруг него. И самое главное – суть. Бушующий котел божественных сил, пытающихся переплавить, поглотить ту маленькую, упрямую искру – Кая, кузнеца из Эмберхольма, чья боль и ярость и привлекли Молот. Искра дрожала, как пламя свечи на сквозняке, но не гасла. Люмин видела ее отчетливо. Это было то, ради чего она здесь.

Она наблюдала, как его сжатые кулаки непроизвольно разжимались и сжимались, как по лицу пробегали тени боли и гнева. Она слышала его прерывистое дыхание, шипение пара, когда горячий выдох встречал холодный воздух руин. Она чувствовала эхо его битвы – с Фро'стааром, с механическим стражем Фер'рокса, с самим собой. Его выбор – не убить ее, не отвергнуть с ходу – был шагом. Маленьким, неуверенным, но шагом от пропасти чистого разрушения. Теперь предстоял следующий. И Люмин знала, что противники не заставят себя ждать. Весть о падении Бога Льда уже долетела до Небесных Горизонтов. Пантеон не прощает богоубийц.